Принц драконов - Роун Мелани - Страница 106

Тобин почувствовала, что сильные руки подняли ее и унесли с солнца. Очнувшись в темной, прохладной комнате внутри дома лорда Байсаля, она едва не застонала от облегчения. Однако прошло еще немало времени, прежде чем она полностью пришла в себя и поняла, что лежит в кровати, мокрая от пота. У принцессы не было сил даже на то, чтобы поспорить с Чейном, который раздел ее и накрыл простыней.

— Андри? — пробормотала она.

— С ним все в порядке. Сорин отвел его в тень, а сейчас наш юный фарадим отдыхает у себя в комнате. — Чейн сел рядом и прижал руку жены к своей щеке.

— Черт побери, Тобин… — хрипло пробормотал он. — Если бы ты знала, как я ненавижу эти фокусы…

— Милый, со мной все будет в порядке, — успокоила Тобин. — Просто Андраде не такая нежная, как Сьонед. — Она кратко пересказала новости, и у Чейна напряглись плечи.

— Прекрасно, — мрачно сказал он. — Замечательно! Помощь от Ллейна, Пиманталя и Волога! Острова на краю света и еле живой Фессенден! Хороши помощники…

— Остальные либо в союзе с Ролстрой, либо запуганы им. Учитывая, что Риаллы не было шесть лет и что слишком многое поставлено на карту…

Серые глаза потемнели, упрямый подбородок выдвинулся вперед. Чейн принял какое-то решение.

— Ноги Ролстры больше не будет на Риалле, — спокойно сказал он. — Ни на этой, ни на какой-нибудь другой.

Тобин поглядела ему вслед, сдерживая дрожь. Никогда раньше она не видела в его глазах смерти.

Выслушав на следующее утро доклад командира отряда Чейналя, Давви не пришел в восторг и не преминул сказать об этом.

— Сто шестьдесят три лошади, сто пять лучников, а что касается обученных солдат, то их почти нет… — Зеленые глаза озабоченно посмотрели на Чейна. — Если мы будем считать тех, кто привык держать косу, а не меч…

— К тебе никогда не приходил человек с косой, Давви? Здоровенный парень, готовый снести тебе голову так же легко, как срезать колосок? — Чейн заставил себя улыбнуться. — Все будет прекрасно. Двести тридцать шесть человек с мечами и косами — это не так уж мало. А твои люди обучены намного лучше других.

— Не считая твоих собственных, — сухо добавил Давви, на что Чейн просто пожал плечами. — Из тех, кого привел лорд Байсаль…

— Ничего, зато в их глазах горит огонь. Это их собственные земли, и они будут их защищать. Окажи мне услугу — помоги с планом передислокации. Завтра мы перенесем лагерь. Вести бой за собственную землю это одно, а на собственной земле — совсем другое. Слишком нервирует.

Чейн научился этому у Зехавы. Когда он поднялся наверх, к жене, то почувствовал огромное желание, чтобы старый принц был здесь и руководил битвой. Но еще больше ему хотелось, чтобы никакой битвы не было вообще. Весьма похвально для воина, ядовито сказал он сам себе. Рохан заразил его своей мечтой о вечном мире, и Чейн подозревал, что от этой заразы, въедающейся в плоть и кровь, невозможно избавиться. Потому что не хочется.

Тобин провела все утро, обучая способных, но излишне робких слуг Байсаля, как следует работать во время военного положения. Но потом все же пришлось прилечь — контакт с Андраде оказался более изнурительным, чем она думала. Чейн остановился рядом с кроватью и с облегчением посмотрел на спящую жену: краска вновь вернулась на ее щеки, а сон был глубоким и спокойным. Сейчас Тобин была еще прекраснее, чем в день свадьбы… богаче духовно, величественнее, но — увы ничуть не покорнее… просто отдыхающая дочь дракона. Он погладил ее по голове, тихонько поцеловал в лоб и пошел умываться.

Когда Тобин проснулась, чистый, переодетый Чейн сидел за столиком с едой.

— Иди есть, — пригласил он.

Она потянулась, зевнула и присоединилась к нему… в чем мать родила.

— Кто меня видит, кроме тебя? — невинно ответила Тобин в ответ на приподнятую бровь мужа. — А ты давно привык ко мне. Слишком жарко, чтобы одеваться, Чейн…

— Моя дорогая бесстыдница, я привыкну к виду твоего тела только если окончательно ослепну… но тогда тебя будут видеть мои руки. Слушай, замечательный сыр! Интересно, чем тут кормят коз?

— Ролстра уже выступил? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Вино тоже неплохое. Похоже, мы приканчиваем личные запасы лорда Байсаля.

— Войска Ролстры на марше? Сколько у нас воинов?

— Побереги язык, чтобы облизать ложку.

Она состроила ему рожицу, но голод был сильнее любопытства. Когда она подкрепилась, Чейн начал делиться своими впечатлениями и спрашивать ее мнения. После отъезда жены в Стронгхолд ему будет очень не хватать ее, но безопасность сыновей важнее всего.

Их сорванцы наотрез отказались оставаться в крепости Радзин, доказывая, что если маме разрешили участвовать в войне, то им велела это сама Богиня; пусть родители только попробуют не взять их с собой, и они найдут способ удрать. Чейн слишком хорошо знал своих сыновей, чтобы сомневаться в этом, и решил не спускать с них глаз. Это проще, чем изнывать от беспокойства и неизвестности… Хотя завтра им предстояло уехать в Стронгхолд, Тобин еще не знала, что отправится с ними. Когда он наконец небрежно упомянул об этом, грызя яблоко, то сразу вспомнил, почему запретил жене держать в спальне нож.

— Никуда не поеду! Я нужна тебе здесь!

— Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

—  — У нас в войске нет ни одного фарадима, и хоть я умею немногое, но это даст тебе нужные сведения. Черт побери, Чейн, я не могу уехать!

— Пожалуйста, возьмись за ум. Мы должны отправить Сорина и Андри в безопасное место… особенно Андри! Я привяжу их к лошадям, а если понадобится, прикажу оруженосцам отлупить их до потери сознания. Не заставляй меня поступать так же и с тобой!

— Ты не посмеешь!

В гневе она становилась поразительно похожей на покойного Зехаву…

— Послушай меня… Да, ты нужна здесь. Но я не могу отвлекаться, думая о вашей безопасности. Неужели ты веришь, что мальчишки согласятся уехать без тебя? А в Стронгхолде ты сумеешь помочь Сьонед. Не стану повторять, как там сейчас тяжело.

Она беспомощно поглядела на мужа.

— Ненавижу, когда ты начинаешь говорить о здравом смысле…

Он поблагодарил Богиню за то, что та дала ему жену не только с головой на плечах, но и со Щедрым сердцем. Наклонившись над столом, чтобы взять Тобин за руку и поблагодарить за великодушие, частенько ставившее его в тупик, Чейн только сухо улыбнулся, когда она отдернула руку. Гордость запрещала ей смириться. Лорд откинулся на спинку стула и принялся любоваться Тобин, подвернувшей под себя ногу и прикрытой только прекрасными черными волосами.

Эту немую сцену прервал сильный стук. Шагнув к дверям, Чейн бросил жене свою рубашку и велел одеться. Рубашка доставала ей до колен и прикрывала все остальное, но когда Чейн открыл дверь, глаза лорда Байсаля чуть не вылезли из орбит, а щеки залил густой румянец. За его спиной стоял совершенно измотанный Мааркен… Чейн изумленно уставился на сына, которого не видел уже два года. Вместо маленького мальчика перед ним был высокий, владеющий собой юный оруженосец. Впрочем, с одного взгляда оценить эту перемену было нельзя… Отец и сын долго смотрели друг на друга, прежде чем обняться.

— Богиня, ну до чего же я рад видеть тебя! Что ты здесь делаешь?

Тобин радостно вскрикнула и бросилась к ним.

— Мааркен… ох, Мааркен, как ты вырос! — Со слезами на глазах она стиснула его в объятиях. Мальчик устало улыбнулся.

— Мама, в Грэйперле я всем прожужжал уши, какая ты красивая. Теперь они сами увидят, что я ничуть не преувеличивал.

Чейн взглянул на Байсаля, ожидая объяснений. Достойный атри долго прочищал горло, взволнованный как сценой возвращения блудного сына, так и необычным нарядом матери воссоединившегося семейства; в конце концов на невысказанный вопрос Чейналя пришлось отвечать самому Мааркену.

— Отец, я прибыл с лучниками. Их пятьдесят, и посланы они принцем Ллейном. Мы вышли под парусом вчера рано утром, затем долго плыли по Фаолейну… — Он вздрогнул, но нашел в себе силы закончить: