Принц драконов - Роун Мелани - Страница 64

Рохан вырвался из душного фиолетового шатра и накинул на голову капюшон. Утро было немного лучше, чем он ожидал, однако принц торопился. Ему было над чем подумать, а для этого требовалось одиночество. Искать одиночества в его лагере не приходилось. В Стронгхолде он нашел бы себе убежище, но где спрятаться принцу во время Риаллы?

Он пошел к реке, надеясь, что в такой дождь никто не попытается снова напасть на него, и вдруг увидел на другом берегу прятавшегося за деревом Меата. Рохан доверял своим стражам, но его постоянно беспокоила мысль о собственной безопасности. Ему захотелось перехитрить фарадима, поиграть с ним в кошки — мышки, но здравый смысл и чувство долга взяли верх над этим мальчишеским желанием. Он будет Дураком, если куда-то сунется без охраны. Мериды могут повстречать его на каждом шагу.

Наконец Рохан нашел прекрасное место для уединения: под мостом. Чувствуя себя немного глупо, он скользнул туда. Пусть фарадим думает что угодно. Он завернулся в плащ и стал похож на дракона, сложившего крылья. Деревянные ступеньки протекали, и принц принялся отыскивать самое сухое место. Наконец-то он скрылся от любопытных глаз!

Кажется, утро прошло совсем не так плохо… Однако предложение Ролстры о взаимной защите встревожило его. Рохан попытался поставить себя на место верховного принца, что было совсем нелегко для его миролюбивого ума… Сцены, которые разыгрались в воображении, потрясли его. Любое нападение — независимо от того, кто его предпринял — заставит других принцев снарядить карательную экспедицию. Вопросы станут задавать гораздо позже… если их будет кому задавать. Раздоры между принцами существовали всю жизнь, и с заключением договора они не исчезнут. К тому же воевали между собой не столько принцы, сколько атри, и далеко не всегда по приказу сверху. Принцы, как правило, избегали серьезных конфликтов. Отец Рохана часто использовал подобную тактику, хотя ему нравилась война и он всегда стремился в бой. Однако у Рохана не было никакой охоты вести такую жизнь.

Зато он хорошо знал, как воюют наемники на чужой территории. Верховный принц Ролстра получал право вступать на территорию атакованного принца и наносить ему любой ущерб, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства. К тому времени, когда дело утрясется, люди давно забудут о том, из-за чего все началось.

Хотя как знать… Возможно, каждый теперь дважды подумает, прежде чем начнет войну. Местные конфликты это одно, а крупные войны никогда никому не приносили выгоды. Рохан пожал плечами, прекрасно зная, что ему не остается ничего иного, как надеяться на лучшее.

Выходит, не зря он завел разговор о границах. И не — зря подписывал каждый документ, направленный на пользу Стронгхолду. Сегодняшний договор определял, что законно, а что нет, не только по отношению к меридам, но и к Марке, Луговине, Сиру и Кунаксе. Может, придется отдать кому-то пару деревень, но и взамен он тоже получит кое-что. Не грех поступиться малым ради большего. Конечно, пострадавшим вассалам придется заткнуть рот, но благодаря отцу у него было достаточно денег, чтобы возместить им ущерб.

Да, но какое яйцо дракона он расколол сегодня, с улыбкой подумал Рохан. Принцы сойдут с ума, выискивая старые договоры и карты, сделанные древними фарадимами. А пока будут искать, они, сами не сознавая того, придут к мысли о значимости закона. Если чуть-чуть повезет и если он исподволь приложит к этому руку, может быть, удастся убедить их в том, что закон хорош не только по отношению к границам…

Кто-то шел по мосту. Шаги звучали у него над головой. Может быть, возвращается Меат? Не похоже: шаги слишком легки, чтобы принадлежать громоздкому «Гонцу Солнца». Как только человек спустился на берег, Рохана разобрало любопытство. Он выглянул в щель и с радостью узнал девушку, закутанную в слишком короткий для нее плащ.

— Сьонед!

— Кто там? — испуганно оглянулась она.

— Не бойся, это я, Рохан. Я под ступеньками. Иди сюда. Здесь сухо.

Сьонед свернула под мост и нагнулась, чтобы пролезть внутрь. Ее высокие сапоги для верховой езды были забрызганы грязью.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты? Проходи.

Рохан протянул руку, но Сьонед не приняла ее.

— Почему ты ходишь по дождю, а не сидишь в сухом шатре? — спросил он, когда девушка устроилась рядом.

— Сказал бы лучше, «в твоем чертовом протекающем шатре»! — огрызнулась она. — А ты почему не на встрече?

— Мне там скучно. — Рохан придвинулся к Сьонед и заметил, что она дрожит. Не обращая внимания на грязь, он принялся растирать ей руки и плечи.

— Ты же насквозь промокла! Женщина, сколько времени ты пробыла на улице? Подожди, дай мне согреть тебя!

Рохан попытался прижать ее к себе и поделиться открытиями, сделанными сегодня утром, но Сьонед сердито оттолкнула его.

— Не обращайтесь со мной так, словно я ваша собственность! — злобно фыркнула она. — Вы еще не владеете мной, милорд!

Озадаченный Рохан умолк. Через несколько минут его терпеливость была вознаграждена.

— Я видела, как Янте выходила из твоего шатра! И разговариваю с тобой только потому, что выглядела она не слишком счастливой!

Рохан был рад, что она сидит к нему спиной и не может видеть его довольную улыбку.

— Я не дал ей повода для счастья. Это ведь ты наколдовала Огонь, правда?

— А если и так? — с вызовом спросила Сьонед. — Она приходила, чтобы совратить или убить тебя, а я не могла позволить ей ни того, ни другого!

— Я догадываюсь, что бы ты предпочла, если бы пришлось выбирать…

Сьонед обернулась и пристально посмотрела на него. Ресницы девушки были мокрыми от дождя, и Рохан изнывал от желания поцеловать их.

— Как бы я хотела ненавидеть тебя… — прошептала она. Догадавшись, что чувства девушки не имеют ничего общего с ненавистью, Рохан крепко обнял ее. И правильно сделал. Они сидели в грязи, в сырости, в тесноте, в холоде и целовались, целовались, целовались… Ничто не могло помешать им, и Рохан был счастлив, как никогда в жизни.

Можно было сидеть так день и ночь, но постепенно до принца дошло, что над ними больше не каплет, а голубовато-серый сумрак в их убежище разогнали cолнечные лучи. Он разомкнул объятия, Сьонед прижала руки к его груди и положила голову к нему на плечо.

— Так много нужно сказать тебе, а времени для этого все нет и нет… Рохан, я с радостью встречалась бы с тобой вот так, если бы мы были уже женаты, но сейчас мне не до смеха.

— Подожди совсем чуть-чуть. В Стронгхолде мы наверстаем упущенное, — пообещал он.

— Тогда седлаем коней и едем домой! — Сьонед засмеялась и отодвинулась. — Да, я знаю, осталось немного. Только помни, что на людях я говорю одно, а думаю совсем другое!

— И про речные камушки тоже? — поддразнил он. — Вчера я нашел их у себя на пороге. Очень трогательно! Девушка покраснела и подтолкнула его.

— Уходи скорее, пока тебя не начали искать. И не забудь переодеться. Ты весь в грязи.

— Ничего, это даже романтично. — Рохан украл у нее еще один поцелуй. — А вы, миледи, постарайтесь просохнуть и закутайтесь потеплее.

— Я уже высохла. В твоих объятиях, — прошептала девушка, обвивая его руками.

— Остановись, Сьонед. Я запрещаю тебе совращать меня!

— Очень нужно! — рассмеялась она. — Ладно, я пошла. Не слишком приятно чихать на собственной свадьбе! Одно утешение — изумруды будут мне очень к лицу!

— Жадная ведьма! — укорил он. — Надо было бы в наказание заказать тебе ожерелье из речных камней. — О нет, ты этого не сделаешь! — с комическим ужасом прошептала она и крепко прижалась к его губам.

Когда Сьонед отпустила его, Рохан произнес единственно возможную в такой ситуации фразу:

— Я люблю тебя!

Зеленые глаза тут же наполнились слезами.

— Ты никогда не говорил этого…

— Не правда, говорил.

— Нет. Это в первый раз.

— Но ты ведь знала, Сьонед. Должна была знать.

— Рохан, знать одно, а слышать совсем другое. Это сильно облегчает жизнь.

— А что ее делает тяжелой, любовь моя? Принцессы? Плюнь на них. Они не стоят твоего внимания.