Принц драконов - Роун Мелани - Страница 66

Глава 15

Рохан покинул шатер верховного принца в хорошем настроении. Он достаточно знал Андраде, чтобы понять, что означал легкий изгиб бровей тетки, читавшей соглашения, под которыми стояла его подпись. Совсем неплохо для идиота, сказал он себе. Интересно, догадается ли Андраде, что кроется за невинными с виду договорами с Клутой и Вологом?

Ни одна корова не выживала в Пустыне больше одного сезона, зато в Луговине их скопился избыток. Рохан заключил с Клутой сделку, предложив несколько чистокровных скакунов Чейна и немалую сумму деньгами в обмен на шкуры животных, забитых с целью уменьшения поголовья. Это был его первый шаг на длинном пути; договор с Вологом стал вторым. От принца Кирстского, кузена Сьонед, он получал двух мастеров по изготовлению пергамента, обязуясь взамен увеличить поставки стекла для тамошних ремесленников. Официальным поводом для заключения этих сделок было желание Рохана позаботиться об образовании племянников и подарить им копии книг из собственной библиотеки принца. Именно этим и объяснялось участие в сделке лорда Чейналя.

Однако подлинная причина заключалась в другом: принц мечтал основать школу. Самому Рохану было легче: отец с удовольствием тратил деньги, чтобы снабдить книгами жадного к учению отпрыска. Но далеко не каждый из молодых высокородных имел такую возможность, не говоря о простолюдинах. Одним из заветных желаний Рохана было стремление дать возможность получить образование всем способным юношам и девушкам, позволить им развить свой ум, проявить таланты. На весь континент существовали всего две школы, готовившие ремесленников: хрустальных дел мастеров в Фироне и ткачей в Кунаксе. Большинство людей занималось торговлей, невзирая на их природные наклонности. Рохан знал, что его план с радостью поддержит Сьонед, которая и сама стремилась к знаниям. Он с нетерпением ждал возвращения в Стронгхолд, и не только по всем понятной причине.

Рохан положил пергамента на стол и сладко потянулся. За пологом, отделявшим его личные покои от гостевых, послышались шаги.

— Вальвис! — позвал принц и тихо присвистнул при виде вошедшего оруженосца.

— О Богиня, что это с тобой?

Веснушчатые щеки Вальвиса вспыхнули, оттеняя огромный синяк под глазом.

— Ничего, милорд, — пробормотал он.

— Дай-ка взглянуть…

Рохан повернул лицо мальчика к затянутому сеткой окну.

— Если это «ничего», хотел бы я знать, как выглядит «что-то». — Он поднял правую руку оруженосца и осмотрел ее. — Судя по костяшкам, ты с кем-то подрался.

— Да, милорд, — хмуро ответил мальчик.

— Можешь сказать, в чем дело?

— Вопрос чести.

— Твоей или моей?

— Обоих.

Детски округлое лицо Вальвиса потемнело, подбородок упрямо выдвинулся вперед.

— Один из пажей Даррикена сказал, что… он сказал, что вы…

— Ну-ну, — подбодрил Рохан, зная, что не имеет права рассмеяться.

— Мне не хочется повторять такие вещи, милорд.

— Все-таки повтори.

Мальчик вздохнул и снова покраснел.

— Он сказал, что вам будет трудно иметь сына от любой женщины, так как — простите меня, милорд — вы глупы настолько, что даже не сможете найти ночной горшок…

— Понимаю.

Лицо Рохана оставалось бесстрастным, но сдерживался он из последних сил.

— Я отплатил ему за оскорбление, милорд!

— Вижу.

Вальвис дотронулся до синяка и вздрогнул.

— Это пустяк. Вот недавно действительно было на что посмотреть, — признался он.

— Угу.

Рохан отвернулся и принялся укладывать пергаменты в сундучок. Немного успокоившись, он поднял голову и спросил:

— Ты сможешь сходить к нашему ювелиру на ярмарку?

— Что, готовы изумруды для миледи?

— Именно это тебе и предстоит выяснить. Если готовы, принеси их сюда. А если нет…

— То я выясню, почему!

— Только вежливо, пожалуйста, — с улыбкой предупредил Рохан. — Мы дали бедняге не так уж много времени. А теперь иди. — Когда оруженосец повернулся спиной, принц окликнул его:

— Вальвис…

Мальчик оглянулся.

— Да, милорд?

— Готов биться об заклад, что пажу Даррикена досталось намного сильнее.

Вальвис гордо усмехнулся.

— Он не сможет жевать еще несколько дней… и прямо ходить тоже!

Рохан не выдержал и расхохотался. Но как только Вальвис вышел, принц горестно вздохнул. Ах, если бы ему снова было одиннадцать лет, когда все вопросы решаются парой зуботычин! С каким наслаждением он двинул бы Ролстру в челюсть! Предпочтительно прямым правой… Верховный до последнего ставил палки в колеса его сделкам с Вологом и Клутой, и было очень трудно сдержаться, когда науськанные Ролстрой принцы начинали спорить из-за каждой запятой.

Его внимание привлекло какое-то движение за окном. Посмотрев наружу, Рохан увидел Камигвен, управлявшую расстановкой длинных столов.

Тут он с запозданием припомнил, что вечером дает обед другим принцам, после которого будут танцы. Делу время, потехе час. А завтра — церемония Поcледнего Дня…

— Камигвен! Можно на минутку оторвать тебя? Она обернулась, пытаясь сквозь сетку рассмотреть, кто ее зовет.

— Конечно, милорд!

Войдя в шатер, Ками принялась с любопытством рассматривать обстановку его личных покоев.

— Все идет прекрасно, милорд, — сообщила она. — Дождя больше не ожидается, так что гости не промокнут. Повара трудятся в поте лица. Мясо и лед готовы, вино охлаждается в реке, а я позабочусь, чтобы к началу обеда был готов горячий хлеб.

— Ты просто чудо, — улыбнулся он. — Что здесь, что во время поездки в Виз. Не хочешь пойти ко мне на службу? Камигвен нахмурилась.

— Я могу переписать все рецепты…

— Я имею в виду другое, и ты прекрасно понимаешь, о чем идет речь, — проворчал принц. — Может, присядешь?

Ками присела на табуретку, сложила руки на коленях, и Рохан застыл, любуясь ее необыкновенными темными глазами, такими прозрачными и чистыми, что сквозь них просвечивала душа. На секунду он позавидовал Оствелю, которому эти глаза будут сиять каждое утро, а потом улыбнулся. Скоро на него будут смотреть другие необыкновенные глаза — зеленые, как летняя листва…

— Ты успела пожить в Стронгхолде, — начал он, — и знаешь, что там все не так просто. Мне нужен человек, который не будет выводить меня из себя, как делает нынешний сенешаль. Вообще-то он человек моей матери. Кроме того, мне нужен тот, кто будет следить за охраной и выполнять дела, которые мой отец предпочитал делать сам, но мне это неинтересно. Может быть, вы с Оствелем подумаете и возьмете на себя эти обязанности? Я знаю, ты могла бы добиться большего и стать послом при дворе какого-нибудь принца. А Оствель стремится получить пост первого сенешаля Крепости Богини. Но мне бы хотелось, чтобы вы оба подумали над моим предложением.

Ее смуглые щеки покрылись румянцем.

— Вы очень добры, милорд…

— Нет, просто я забочусь о собственной выгоде. Вы оба нужны мне. Я почту за честь, если Стронгхолд станет вам родным домом.

Не успела Камигвен открыть рот, как в шатер ворвался Вальвис. Мальчик поскользнулся на ковре, чуть не выронил из рук бархатный мешочек и воскликнул:

— Милорд, они готовы! Взгляните…

Он вытряхнул содержимое мешочка на стол. Восемь изумрудов величиной с ноготь большого пальца Рохана были замечательно оправлены в серебро: камни охватывал сплетенный фарадимом лунный свет. Из двух изумрудов большего размера были изготовлены такие же серьги, и все это великолепие завершалось экзотической серебряной заколкой для волос, украшенной мелкими бриллиантами. Рохан не заказывал ни серег, ни заколки, и бриллиантов тоже не давал: видно, на ювелира нашло вдохновение.

— Леди Сьонед будет ярче, чем свет звезды, — гордо сказал Вальвис.

— О да… — пробормотал Рохан. Он с усилием оторвал глаза от украшений и ссыпал их в мешочек. — А сейчас спрячь их, Вальвис. И спасибо тебе.

— Так вы действительно женитесь на ней? — воскликнула Камигвен.

— Я был уверен, что ты знаешь… — поразился принц. Ками вскочила и обняла его.