Звёздный свиток - Роун Мелани - Страница 69

Политические интриги не его дело, напомнил себе Клеве. Он обязан сообщить важные новости Андраде, а принимать решения будет леди Крепости Богини. Это как раз по ней. Фарадим поднялся на ноги, чувствуя ломоту в костях после вчерашнего дождя. Ему нужны тишина, уединение и лунный свет. «Гонец Солнца», крадучись, отошел от дома, ничего не видя и не слыша вокруг и стремясь поскорее оказаться среди деревьев, где он недавно расстался с Рияном.

Что-то встревожило его; краем сознания он уловил какой-то невнятный шепот, но не успел опомниться, как услышал мужской голос:

— Ты была права, Киле. За нами действительно следили.

Длинная, мускулистая рука схватила Клеве за запястье; казалось, пальцы впились прямо в кость. «Гонец Солнца» вырвался, выругался и устремился к привязанной неподалеку кобыле. Масуль только засмеялся, когда Клеве схватился за поводья, вдел ногу в стремя и сделал попытку сесть верхом. Тяжелый кулак обрушился на его зад, заставив фарадима скорчиться от боли. Клеве потерял равновесие и растянулся на земле.

— Я говорила тебе, что что-то слышала! — тонко и пронзительно выкрикнула Киле. — Масуль, и что мы будем с ним делать?

— Первым делом выясним, что он знает. Клеве догадывался, что последует за этим. Он заставил себя подняться на ноги, оперся на седло и поднял руку.

— Вы ответите перед леди Андраде! Я фарадим!

Пользуясь темнотой, он принялся лихорадочно сплетать лунный свет, но понял, что это безнадежно: Огонь осветил зеленые глаза Масуля, в которых стояла смерть. Молодой человек смеялся, и от этого низкого, добродушного смеха стыла кровь в жилах.

— Я всегда хотел познакомиться с фарадимом. Клеве испытал искушение нарушить данную на всю жизнь клятву не использовать свой дар для убийства. Инстинкт самосохранения и необходимость передать важные сведения Андраде боролись со всем, чему его учили, с профессиональной этикой и моральными принципами. Он повернулся к лунному свету и оперся спиной о бок лошади, когда Масуль ударил его коленом в пах. Вспыхнул Огонь, и инстинкт заставил Клеве начать с лихорадочной скоростью сплетать пряди лунного света. Едва «Гонец Солнца» закончил плетение, из глубин мозга хлынула откликнувшаяся на его призыв умопомрачительная энергия. Масуль мертвой хваткой стиснул руку Клеве, и тот упал на колени, окутанный лунным светом. Бешено перебирая пряди, он боролся и из последних сил пытался развернуть свиток, который мог бы достичь Крепости Богини.

Ледяной холод коснулся его левого мизинца и тут же сменился жгучей болью.

— Палец за пальцем, — сказал Масуль.

В юности, сражаясь для собственного удовольствия с горными разбойниками, которые ценили жизненные блага куда больше, чем «Гонцы Солнца», Клеве получил немало ударов ножом и мечом. Но когда стальной клинок Масуля отрезал ему палец, фарадим почувствовал себя так, словно его тело разрубили на куски и рассекли каждый нерв. Пряди лунного света окутали его тело, как хрусталь, и задрожали. Мозг резали осколки стекла. Он застонал; этот звук тут же стал красками, которые вонзились ему в голову и в тело, словно новые клинки. Теперь ему вырезали большой палец на правой руке, и Клеве застонал снова.

— Не убивай его! Мы должны выяснить, что он знает и что успел рассказать Андраде!

— Всего два пальца. От этого не умирают. Что за трус — ты только послушай, как он скулит!

Клеве был не в состоянии бороться с болью, которая полосовала его изнутри. Еще один палец упал в растекшуюся на земле лужу крови. «Гонец Солнца» умер прежде, чем ему успели задать первый вопрос: умер не от потери крови или физического шока, но от стали, которая раз за разом пронзала Клеве, когда он пытался использовать свой дар фарадима.

Как только Сегев нашел на полке Звездный Свиток, за дверью библиотеки послышались голоса. Он застыл на месте, вытянув пальцы, которые готовы были прикоснуться к драгоценной добыче. Усилием воли юноша погасил крошечное пламя, которое он вызвал, чтобы оглядеться в темноте, приказал себе подождать, успокоиться и вспомнить, насколько он близок к успеху. Кто бы ни явился в библиотеку, он скоро уйдет. Сегев заранее спрятался между стеллажами и дождался ухода Андри, так что может подождать еще.

Именно голос Андри он и услышал.

— Если ты считаешь труды Вильмода скучными, то попробуй почитать Дорина. Вильмод по крайней мере приводит какие-то аргументы, но Дорин просто пересказывает чужие мысли!

Голос доносился из комнаты, расположенной ниже маленькой каморки, в которой были заперты свитки и другие драгоценные манускрипты. Сегев, который принялся быстро подыскивать себе убежище, с облегчением перевел дух, когда вспомнил, что книги, о которых говорил Андри, стоят на другом конце хранилища. Однако второй голос снова заставил юношу напрячься, поскольку это перечеркивало все его планы.

— А я думала, что самым лучшим снотворным являются учебники по сельскому хозяйству, — насмешливо сказала Холлис.

Сегев услышал их удаляющиеся шаги и развил бешеную активность. Он не успел прикоснуться ни к чему, кроме замка, а потому не надо было терять время на то, чтобы ставить что-то на место. Юноша позволил себе потрогать кожаный тубус со Звездным Свитком, затем шагнул к двери, выскользнул наружу и с еле слышным щелчком захлопнул дверь. Сунув ключ в карман, он проклял Андри, который все испортил. Холлис, послушная внушению, которое Сегев провел сегодня вечером, потчуя ее тейзом, приправленным дранатом, как и было предусмотрено, отправилась на конюшню седлать лошадь, требовавшуюся Сегеву для поспешного бегства. Сейчас, когда на лошадь рассчитывать не приходилось, все было кончено.

Прячась в тени, он крался ко входу в библиотеку, но снова замер, когда услышал приближающиеся голоса. Рядом оказалась ниша со столом для занятий и креслом. Сегев сел, раскрыл оставленную кем-то книгу и положил голову на сложенные руки.

— Ой, Андри, посмотри… — тихо сказала остановившаяся рядом Холлис. — Я его и не заметила. Бедный мальчик!

— Да, совсем заработался… — прошептал Андри. — Разбудим его?

— Если мы не сделаем этого, завтра у него будет болеть шея.

Нежная рука коснулась головы юноши и заставила Сегева задрожать от возбуждения. Он не мог забыть проведенную с Холлис ночь; это было выше его сил… Сделав вид, будто неожиданно проснулся, Сегев пробормотал:

— Извините, Морвенна, я забыл ответ… Ох! — Он заморгал и сел. Холлис весело и дружелюбно улыбалась ему, а Андри усмехался, прижимая к груди какой-то свиток. — Что случилось? Я уснул?

— Да, и боюсь, довольно давно. — Холлис взъерошила его волосы. — Пошли спать, Сеяст.

Он блестяще разыграл сцену внезапного пробуждения вечно недосыпающего ученика, завершив ее сладким зевком. Андри бросил любопытный взгляд на раскрытую книгу, и брови его поползли вверх — в точности как у Андраде.

— Трактаты Магновы? Это же для старших классов! Сегев обрадовался, что слышал об этой книге, и застенчиво пожал плечами.

— Конечно, много непонятных слов, но интересно…

— Это потому, что большинство их заимствовано из старого языка, — заметил Андри. — Как, очень тяжело приходится?

— Да, милорд, но с каждым разом становится легче. — Дерзость заставила его добавить: — Немножко похоже на чтение свитков.

Изумленному Андри ответила Холлис:

— Он жил в горах, а тамошние диалекты куда ближе к старому языку, чем наша речь. Он интересуется историей и не раз помогал мне.

Молодой «Гонец Солнца» задумчиво кивнул.

— Может, ты и мне поможешь с переводом? Сегев едва не закричал от восторга.

— Смогу ли я, милорд?

— В древних рукописях часто встречаются трудные места и масса слов, значения которых я не знаю. Я был бы благодарен тебе за помощь.

— Ох, спасибо! А я был бы счастлив работать с вами и леди Холлис… — Он бросил заранее рассчитанный восхищенный взгляд на золотоволосого «Гонца Солнца» и получил в ответ улыбку. Темно-голубые глаза Холлис светились от удовольствия.