Достойный наследник - Розенберг Джоэл - Страница 54

Дыхание Ахиры тепло щекотало ухо.

– Думаю, надо продолжать. Ты как?

Словотскому все это ни капли не нравилось. Но продолжать действовать так, как им полагалось по плану, имело смысл – и да поможет им всем Бог, если Брен с Эйей или Карл, Тэннети и Ганнес не сумеют сделать свою часть дела.

– Само собой, – прошептал Словотский. Он вытащил из кармана пару удавок, одну протянул Ахире, другую оставил себе. – Продолжаем.

Возможно, то, что он скормит вам ваши же пальцы, и не просто слова, но то, что я вас придушу, – куда вернее.

Лагерь кипел, как улей – весь, кроме жилища Армина и общей хижины. Там было тихо, там чувствовали себя в безопасности – лишь один страж стоял снаружи, да и тот больше следил, не появится ли в лагере кто чужой, чем занимался своим делом.

Хервиан покачал головой. Он сидел рядом с Джейсоном у только что разведенного в кухонном очаге костра, лицо его было потным от жара.

– Не представляю, как нам быть с похлебкой, – проворчал он, глядя на железный котел. – Это ж надо собрать все миски, разлить варево, да чтоб потом каждый получил свою…

Здесь все было устроено иначе, чем в Приюте, – более просто и не столь удобно. В Приютских летучих отрядах всегда назначались воины, ответственные за готовку – они же следили, чтобы еда досталась всем и чтобы миски и все, из чего бы ни ел народ, после еды было собрано и вымыто. Здесь же, хоть еда и готовилась на общей кухне специальным поваром, действовал принцип «обслужи себя сам».

– Тогда остается хлеб и окорок, – сказала Дория. Лицо ее было сухим – ни капельки пота. Он указала на грубо сложенную из камней печь. – Хлеб – там. Сами достанете. – Она обвела их взглядом. – Тарен, помоги мне нарезать окорок.

Она подняла фонарь и вошла в маленькую хижину – лагерную кладовую.

– Ты тоже иди, Викат, – велел Хервиан; он нагружал длинные костлявые руки Пелия горячими, круглыми, сплюснутыми караваями черного хлеба. – Помоги им там.

Викат исчез внутри.

На свисающих с потолочных бамбуковых жердей веревках покачивалось с дюжину окороков и сплетенные в косы ленты вяленого мяса.

Один окорок был обрезан уже почти до кости. Дория взяла мясницкий нож, помедлила, прикидывая что-то, решительно направилась к другому окороку и принялась соскребать с него зеленую плесень.

– Поторопись, старуха, – сказал Викат. – У нас не вся ночь. Драчка вот-вот начнется.

Дория глянула на дверной проем, поднесла палец к губам и кивнула Джейсону.

– Тогда ты помоги мне. Сейчас.

Сейчас? – подумал он.

Она кивнула еще раз:

– Именно сейчас.

Он отставил ружье и сзади подошел к Викату.

Уолтер Словотский как-то показал ему захват, против которого оказался бессилен даже Валеран, после чего признал, что захват полезен. Левой рукой Джейсон обхватил Виката за шею, а правой – нажал на затылок, ослабив захват только когда работорговец опустился на земляной пол, хотя Викат почти мгновенно обвис у него в руках.

Куском пеньковой веревки Джейсон как мог крепко связал Викату бедра и лодыжки, потом стянул за спиной руки. Дория в это время прилаживала на горло рабовладельцу петлю – соединить с руками.

– Он так задохнется, – прошептал Джейсон.

– И что? – спокойно парировала Дория. – Когда Армин выйдет из своей хижины, он пройдет мимо этой двери. Будем надеяться, это случится скоро, прежде, чем этого щенка хватятся.

– Но… – Но что? Но Викат, как и Хервиан, хорошо относился к Джейсону? А какое это имело значение? И какое это могло иметь значение?

Джейсон взглянул на скрюченное тело у своих ног – с этим парнем они вместе ходили в дозор, вместе ели, пили, даже перешучивались. Викат вроде как был его приятелем. Джейсон не мог убить его, как свинью.

– Ты не задумаешься – убить ли рабовладельца, после того как тебя изнасилует один из них. – Голос Дории, хоть и едва слышный, прозвучал четко и ясно. – Точнее, когда тебя по очереди изнасилует дюжина.

Джейсон обернулся.

Обличье старухи исчезло. Рядом с ним в белых одеждах стояла подлинная Дория. В ее прямизне было нечто царственное; так держатся те, кто гордо несет свое бремя – непосильное даже по собственным меркам.

– Дория…

– Иди сюда. – Встав на колени у кучи тряпья в углу хатки, она вытащила Джейсоновы ружье, пистолет и кожаную сумку с рожком пороха и прочими принадлежностями для стрельбы. – Заряжай – быстрей. У тебя ни секунды на промедление, но и осторожничать, как с рабовладельим ружьем, не надо.

За кухонным костром, наискось от кладовой, Фелиус, один из великанов-телохранителей Армина, стоял на страже перед большой хижиной. Ружье он держал наготове, по лицу от костра бежали неверные тени.

Насыпая в ствол точно отмеренный порох и трамбуя его, Джейсон потрясенно думал, что всего несколько минут прошло с объявления тревоги. Армин, возможно, размышляет сейчас, кого и скольких послать за охотничьим трофеем.

Или думает, не очередная ли это ловушка Карла Куллинана.

Он мог вполне поймать охотников, говорил себе Джейсон, заворачивая пулю в торопливо отодранный кусок тряпки, а потом отправляя ее на место и привычно возвращая шомпол в прорезь по низу ружья. Если это так – он мог заставить одного из них подать условный сигнал и заманить работорговцев в ловушку – чтобы потом скрыться и позже ударить снова.

Прошу тебя, Отец, пусть так и будет.

Если нет – все ложится на плечи Джейсона. А эти плечи уже доказали, как они слабы.

Джейсон насыпал порох на полку, защелкнул ружье и принялся за пистолеты. Действовал он на ощупь: взгляд его был прикован к проему двери.

Из хижины с рогом в руках вышел второй телохранитель. Он бросил в ночь звонкий вопрос – и ответ не заставил себя ждать: три чистые, звонкие ноты.

Воин вскинул над головой кулак и, потрясая им, восторженно выкрикнул:

– Наш! Он наш!…

Из хижины вышел Армин и вступил в круг света.

Прежде Джейсон дивился, как несерьезно выглядит Армин: маленький калека, кутающийся в рабовладельческую мантию.

Теперь он, казалось, прибавил и в силе, и в росте; выпрямившись в свете костра, он повернулся к отряду лицом.

Озаренное пламенем, лицо его казалось ликом демона; единственный глаз пылал внутренним огнем.

– Братья, друзья и соратники! – выкрикнул Армин, и голос его, неожиданно громкий и властный, разнесся над лагерем. – Мы победили! То был рог Чазета, и звучал он слишком радостно, чисто, слишком спокойно, чтобы я поверил, что Чазет трубил из-под палки. Мы вышлем…

– Ну же! – прошипела Дория. – Стреляй в него!

Заряжен был только один пистолет. Джейсон положил его наземь, взял ружье, пробежался ладонью по гладкому ложу. Потом быстро проверил заряд, поднял ружье к плечу, положил палец на спусковой крючок и прицелился в Армина.

Калека-работорговец, казалось, облекся силой; Джейсон стоял в темноте, и мрак сползался вокруг него, пока в мире не осталось ничего, кроме Армина.

Почти повиснув на руках телохранителей, Армин повернулся к Джейсону изуродованной правой щекой.

– Стреляй, Джейсон! – прошептала Дория.

Все звуки исчезли. Не было вообще ничего – кроме этого лица. Стрелять нужно в голову. И убить Армина Джейсон должен первым же выстрелом – чтобы он сдох прежде, чем кто-нибудь успеет притащить ему целительные бальзамы.

Армин уже мертвец. Приговор утвержден, подписан и заверен печатью. Все, что должен сделать Джейсон, – спустить курок.

Но палец не шевелился. Все было так же, как в лесу под Венестом: время застыло.

Вот только застыло оно на сей раз исключительно вокруг Джейсона. Остальной мир продолжал двигаться – и красть у него его шанс. Пока он стоял недвижим, Армин закончил ораторствовать и двинулся прочь.

Я не могу этого сделать.

Его палец не шевелился. Сейчас от того, убьет ли он Армина, зависела жизнь его отца – но что-то напрочь лишило Джейсона воли.

Джейсон сглотнул – с трудом.