Иван-Царевич и С.Волк - Багдерина Светлана Анатольевна - Страница 156

– Когда мы будем председателями совета старейшин, мы со всей этой ерундой разберемся, – в предвкушении скорого торжества зловеще ухмыльнулся Гагат. – Они сами будут умолять нас о медленной смерти под тупым ножом.

Серый уже доскребал со дна фарфоровой пиалы остатки плова своей походной деревянной ложкой с росписью "под хохлому", когда дверь комнаты без стука отворилась, и вошел Виктор с двумя серебряными чашечками, распространяющими в воздухе аромат кофе и миндаля.

– О, кофей, – сквозь набитый рот удивился Волк. – А на что ты его мне-то притащил? Я же его не пью.

По и без того взволнованному лицу мастерового пробежала легкая тень испуга.

– Как не пьешь?.. Но... Я угощаю!.. Здесь очень хороший кофе – самый лучший во всем городе!..

Серый покачал головой.

– Во всей Сулеймании!..

– Не-а. Все равно чай лучше.

– Но ты только попробуй!..

– Не хочу. Я же уже пробовал – бурда бурдой.

– Но этот лучше! Ты должен выпить несколько чашек, чтобы понять его вкус!

– Да не хочу я ничего понимать – я спать хочу! И тебе того же советую.

– Но кофе!.. Я приготовил его специально для тебя!.. – в голосе Виктора уже сквозила неприкрытая паника. – Сам!..

– Ну, ладно, – видя страдания своего спутника, Серый смягчился. – Давай, садись за стол со своим кофиём. Но учти – если и сейчас не понравится, то больше ко мне с этим питьем не приставай. Тебе нравится – вот ты и пей на здоровье.

– На здоровье, на здоровье, – радостно закивал гость, осторожно ставя чашечки на стол.

– Ну, давай, попробую, – протянул руку к одной из чашек Волк, но Огранщик быстро отодвинул ее подальше и подвинул другую.

– Лучше вот эту.

– Почему?

– В этой вкуснее.

– Да?

– Клянусь Сулейманом!..

– Ладно, вот эту, так вот эту... Послушай, а что у тебя с лицом, Вить? – Серый озабоченно потянулся к лампе. – Чевой-то тебя всего перекосило, а? Уж не с кофию ли твоего, часом?

Лже-Виктор ойкнул, схватился руками за щеки и, не слова не говоря, выбежал из комнаты.

Дверь, возвращенная пружиной, гулко хлопнула, низвергнув с кривых глиняных стен белесые лавины пыли.

В безмолвном и пустынном коридоре на пути к комнате настоящего Виктора, чтобы снова принять его обличье, Иудав пробегал мимо Гагата.

– Ну, как? – быстро спросил тот, имея в виду, поставил ли он чашку с отравленным кофе Путешественнику.

Иудав на бегу покачал головой: "Нет, он еще не пил из нее".

Гагат моментально сориентировался, коротко кивнул, и без дальнейшего промедления ринулся в комнату заграничного конкурента.

Они ему еще покажут, кто в Сулеймании хозяин!..

– С тобой все в порядке? – заботливо поинтересовался у него Волк, едва тот появился на пороге.

– Да, конечно. Все в порядке. Лучше и быть не может. Я просто выходил чихнуть. Апчхи. Вот, – и чародей изобразил улыбку.

– Будь здоров, – удивленно покосившись на него, пожелал ему Волк. – Может, ты устал? Переутомился? Может, не будем сегодня этот твой кофий пить, а? Может, ну его? Потом попробую? Как-нибудь?.. Все равно ведь пойло-пойлом?..

– Будем-будем!.. – встрепенулся вошедший. – Я сварил его специально для тебя!..

– Ну, тогда давай, – обреченно вздохнув, Серый подтянул к себе поближе блюдечко с чашкой.

– Нет-нет, не эту, – заботливо остановил его лже-Виктор. – Лучше вот эту.

– Почему?

– В этой вкуснее.

– Да?

– Клянусь Сулейманом, – и лже-Виктор заглянул ему проникновенно в глаза.

Честность в них можно было добывать в промышленных масштабах.

– Ну, давай эту. Как ведь скажешь... – слегка удивленно пожав плечами, Серый поменял чашки.

– Пробуем, – предложил с нежной улыбкой лже-Виктор, и первый поднес чашку к губам.

– Пробуем, – со вздохом подтвердил Серый, и они, одновременно приподняв чашечки, желая здоровья друг другу, отпили по половине.

– Нет, Витя, да что же у тебя сегодня такое с физиономией-то делается? – снова, на этот раз уже обеспокоено, Волк попытался рассмотреть начавшее вдруг меняться лицо собеседника.

– Я... сейчас... – со стуком опустив чашку мимо блюдца и едва не выплеснув остатки ее содержимого на стол, тот вскочил и выбежал в коридор, едва не снеся по дороге плечом косяк двери.

В коридоре его уже поджидал Иудав, вновь готовый к работе на территории врага.

– Ну, к... – договорить он не успел: Гагат с выпученными глазами промчался мимо него, не задерживаясь, и ему не оставалось ничего другого, как поспешить занять его место в комнате волшебника Сергия.

– Что, опять чихал?

– Ага. Апчхи. Да.

– Будь здоров.

– Спасибо!

– Ну, давай, допиваем твое произведение, и на боковую, ладно? Что-то с него еще пуще в сон потянуло, – смачно зевая в кулак, предложил Волк.

– Да-да!.. Конечно!..

И одним большущим глотком, обжигая рот и не замечая этого от радости, новый лже-Виктор опорожнил всю чашку.

– Тебе понравился? – едва ворочая ошпаренным языком, но счастливо ухмыляясь, поинтересовался он у Серого.

– Ну, как тебе сказать... Чтобы не обидеть...

– Как... Неужели... Неужели... Нет!.. Нет!!!.. Не может быть!!!.. – изменившись в лице, лже-Виктор схватился за голову, за грудь, за бок и, едва не перевернув стол, вновь выбежал в коридор.

– Витя... Виктор... – несся ему вслед взволнованный голос Серго. – Да не расстраивайся ты так!.. Подумаешь, кофий какой-то паршивый не понравился!.. Ну, гадость! Ну, и что! Я потом его еще раз попробую, если ты это так близко к сердцу принимаешь!..

Но никто на его слова так и не отозвался.

Пожав плечами, Волк снова зевнул, зябко поежился – когда ему хотелось спать, он мерз в любую жару – и, положив рядом с собой меч, завалился на Масдая, давно уже спавшего и – в кои-то веки! – даже не храпевшего – чтобы последовать его примеру.

Ночь, не смотря на то, что это день, кажется, обещала быть приятной...

И в засыпающем сознании лукоморца промелькнула и угасла мысль: "Интересно, когда это Витек успел пристраститься к кофе?.. Мы же первый раз в городе... Или он у них под землей тоже растет?.. Где-нибудь за базальтовым полем?.. Надо будет поинтересоваться... Ну, и напиток эти сулеймане придумали, конечно... Отрава отравой..."

...Где-то недалеко играли дети.

Они гонялись друг за другом, визжали, кричали и, кажется, ссорились.

Иванушка почувствовал, что уже совсем скоро, минут через тридцать, он уже сможет приоткрыть глаза и попытаться встать.

Теплый деликатный ветерок осторожно взъерошивал его растрепавшиеся волосы.

Над головой шумела густая листва, навевая прохладу.

Совсем рядом, проливая бальзам на душевные раны, журчала успокаивающе вода.

И он изо всех сил надеялся, что это была вода фонтана.

Нет, даже так: Фонтана.

Ибо участие фонтанов в процессе перемещения его по разным мирам уже стала очевидной даже для такого наблюдателя, как он.

И, поскольку его пока никто не трогал, у него зародилась и созрела надежда, что так дальше и будет продолжаться до тех пор, пока он не очнется полностью и не сможет, наконец, нырнуть в этот Фонтан, чтобы продолжить свой путь по Вселенным в поисках дороги в непроницаемо-загадочный, как вамаяссьский иероглиф, мир джинов...

Когда у Иванушки наконец-то накопилось достаточно сил, чтобы приподняться на локтях и слегка разлепить веки, он увидел перед собой нечто такое, от чего у него тут же распахнулись настежь не только глаза, но и рот.

Прямо на него неслось дерево.

Вообще-то, царевич читал, это есть такая фигура речи с непонятным незапоминающимся настоящему витязю Лукоморья филологическим названием, и что так говорят, когда кто-то на большой скорости приближается к какому-либо предмету.

Но в его случае это явление было буквально и реально, как падающий кирпич.