Витязь в барсовой шкуре - Руставели Шота - Страница 43

43

26. Сказ о том, как отправился Автандил к Фридону, когда он встретил его в Мульгхазанзари

Мир прискорбный. Рок бессонный. Что ты крутишься, взметенный?Чем ты вечно огорченный? Кто уверует в тебя, Тот, как я, поймет мученья. Стой! Куда ты мчишь стремленье?Вырвешь, вырастив, растенье. Все ж нас видит бог, любя.Автандил, в скорбях разлуки, воздымает к небу руки. Вопль его исполнен муки. «Кровь лилась, бежит опять. Так же трудно расставанье, как и в небе нам свиданье. Меж сердцами отстоянье. Сердцу сердце не понять».Плачет. Звери полевые жадно слезы пьют живые.Он не в силах огневые пытки сердца превозмочь.Тинатин в его печали. Скорби душу укачали.Розы губ кристалл встречали. День печальному как ночь.И коралл его тускнеет. Роза вянет и темнеет.Как лазурный камень млеет то, что было как рубин.Путь уходит, сер и пылен. Смертный страх над ним бессилен.Молвит: «Мрак кругом могилен. Гаснет солнце средь равнин».Молвит к Солнцу: «Лик прекрасный. Тинатин ты образ ясной. Оба мир счастливить властны. По лугам струите свет. Я в безумии туманном, и с упорством непрестанным Взором — с ликом тем желанным. Что ж я вами не согрет?Солнца нет, — зима как в дыме. Я ж с двумя расстался ими. Так печалями какими полон дух, придя на срыв? Не страдают только скалы. Я же весь в тоске усталой. Нож не лечит раны алой, причиняет лишь нарыв». И до неба восклицая, к Солнцу вопли обращая,Кличет: «Солнце! Власть живая! Ты, кем светит каждый край,Ты, в лучах непобедимый возноситель и хвалимый,Дай мне быть с моей любимой, день мой в ночь не обращай.Ты, Зуаль, звезда томленья, дай мне слез и дай мученья, Черной тенью огорченья сердце скорбное закрой. Грусть пусть ляжет, с грудой груда, точно тяжесть на верблюда. Но скажи к моей отсюда: «Не покинь его. Он твой».О, Муштхар, ты правосудный, ты благой судья, хоть трудный, Так приди же в час мой судный, сердце с сердцем рассуди.Не теснименя узором, круто свитым приговором. Не удвой удар, которым я уж ранен ей в груди.О, Марикх, планета мщенья, ты копьем без сожаленья Проницай меня, чтоб, рденье крови зная, был я ал. Как терзаем я скорбями, расскажи, скажи словами, Чтобы знала, как, ночами, знаешь ты, каким я стал.Аспироз, звезда леченья, дай немного облегченья. Я в нещадное горенье ввергнут ею и судьбой. Ты сияешь прихотливо, и тобой она красива. Я же, брошенный у срыва, обезумлен здесь тобой.Отарид, планета знанья, лишь с тобой, через терзанье, Схож я: с Солнцем нам сиянье и раздельность; ты горишь, Я горю. В огне вращенья запиши мои мученья. Вот чернила — слез теченье, вот перо — в росе камыш.Свет высокий благородства, и с тобой, Луна, есть сходство: Солнца чуя превосходство, я меняюсь средь пустынь. То я весел, ярко око, то худею одиноко. Молви ей: «Не будь жестока. Весь — к тебе он. Не покинь».Глянь на звезды, есть в них зренье. В Семизвездьи — подтвержденье.В Отариде, в Солнце — мленье, и Муштхар, Зуаль — в огне. И тоскуют надо мною Аспироз, Марикх с Луною. Взят я огненной волною. Без нее пожар во мне».Молвит к сердцу он: «В кручине не убью себя я ныне,Ясно, с дьяволом в пустыне побратался. Знаю сам,Та, чьи косы, та, чьи очи — крылья ворона и ночи,Ум безумит мой. Но в мочи вынесть боль — путь к счастью нам.Коль стерплю всех пыток груду, к ней я, к солнечному чуду,Возвращусь. Не вечно ж буду я стонать. Душа жива».И запел он светлогласно, хоть сдержать тоску — напрасно.Так звучала песнь прекрасно — соловей пред ним сова.Витязь пел. И, слыша пенье, звери, в чаре удивленья, Приходили. С негой мленья, камни встали из волны. И дивились, и внимали. Плакал, — плакали в печали. Песню грустную качали волны, тихие как сны.Всем живым напевы милы. В песне чара тонкой силы. Вон морские крокодилы, рыбы, звери без конца. Птицы ветра как в тумане. И индийцы, персияне, Руссы, франки, епиптяне, все пришли на зов певца.