Кендермор (ЛП) - Кирхофф Мари - Страница 28

С третьим порывом ветра ревущие волны устремились на палубу, вымыв нескольких овражных гномов из-под повозки, и с силой швырнули их на противоположные поручни. Они поползли было обратно, но тут в и без того раздутый парус ударил четвертый шквал. Трещина расширилась до дыры, потом появились другие трещинки, и в конце концов парус треснул пополам и свободно повис на рее. Свободный конец развевался над морем до тех пор, пока не зацепился; тут он затрещал, завертелся в воздухе, оторвался от веревки и полетел в пенящиеся волны.

Оставшуюся половинку паруса с силой швырнуло на повозку. Дверь повозки распахнулась, и на пороге появилась Гизелла с расширенными от ужаса глазами. Повозка подпрыгнула и заскользила по палубе, а затем снова врезалась в мачту. Гизелла попробовала спуститься по ступенькам, но судно качнулось, и ее бросило обратно, внутрь. Об стену повозки разбилась еще одна волна, под натиском которой треснули две из трех удерживающих ее на палубе веревок.

— Госпожа Хорнслагер! — закричал Вудроу. Он с ужасом следил за скользящей по наклонной палубе повозкой, удерживаемой теперь только одной веревкой. Но веревка пока держалась. Последовал звук, от которого сердце Вудроу чуть не замерло, и на мачте появилась белая, извилистая трещинка. Передок повозки врезался в ограждение, и колеса перекинулись за борт. От такого резкого перемещения центра тяжести корабль наклонился, и на палубу хлынула вода. Секундой позже повозка исчезла за бортом целиком и заскользила по волнам, увлекаемая верхней половиной мачты.

Корабль так и не выправился; он продолжал раскачиваться на волнах, а по затопленной палубе гуляли волны. Кони визжали и били копытами по скользкой палубе. Видя, что корабль неминуемо погибнет, Вудроу перепрыгнул через капитанский мостик и схватился за обломок мачты. Его нож разрубил поводья лошадей, так что теперь они не тянули ко дну полузатопленное судно.

Когда вода ворвалась в каюту, Фонду и другие овражные гномы, что нашли тут пристанище, спотыкаясь, ломанулись на палубу. На перевернутый корабль обрушился гигантский водяной вал, и палуба накренилась еще сильнее. Когда груз внутри корабля перемещался с места на место, до Таса доносились глухие звуки ударов и падения.

— Безнадежно! — крикнул он овражным гномам. — Корабль тонет! Прыгайте за борт! Уплывайте как можно дальше!

Вудроу с лошадьми были уже в воде, когда к ним присоединился Тас. Несколько овражных гномов плавали на досках, выброшенные за борт, когда корабль перевернулся. Мгновение спустя судно погрузилось в пенящуюся пучину, а на поверхности остались только обломки досок, порванные веревки, исполосованный в клочья парус. Кендер, человек и овражные гномы вцепились в раскачивающиеся в ледяной воде осколки. Дождь и ветер свирепствовали еще некоторое время, а затем вдруг внезапно прекратились. Вскоре из-за низких серых туч выглянуло блеклое солнышко.

Какое-то время они качались на плавающих обломках в безмолвии. Никто — ни Тас, ни Вудроу — не хотел говорить, даже думать не мог о Гизелле. Наконец тишину нарушил Фонду.

— А где госпожа с красивыми волосами? — спросил он. Поглядев сперва на Таса, а затем на Вудроу, он добавил: — Фонду не видеть ее.

Вудроу яростно заморгал и отвел глаза.

— Она ушла, Фонду, — проговорил, заикаясь, Тас. — Она находилась в повозке, когда та опрокинулась за борт.

— И когда же она вернется? — поинтересовался Фонду.

— Боюсь, она больше не вернется, — объяснил кендер.

Фонду непонимающе смотрел на Таса несколько секунд, а затем открыл рот — за всю свою жизнь Тасу не доводилось видеть такой всеобъемлющей пасти — и заревел так громко, насколько позволяли легкие.

— Госпооожааа! — завопил он. Сопли текли из его носа почти так же обильно, как из глаз — слезы.

— Тише, Фонду! — распорядился Тас. В перерывах между завываниями Фонду ему показалось, будто он слышит чей-то голос. Вроде бы он что-то вопил…

— Эгегей!

Тас оглянулся. Там, в двух сотнях ярдов позади, на передке вагона восседала Гизелла собственной персоной и махала им насквозь вымокшим шарфом. Раскачивающуюся на волнах компанию обуяла бурная радость, и они беспорядочной гурьбой поплыли ей навстречу. Когда они приблизились, Тас вдруг понял, что Гизелла сидит прямо на гребне волны. Тайна рассеялась, когда гномиха объявила:

— Догадываетесь? Моя повозка плавает!

Фонду так обрадовался, что выбился из фальшивого строя голосов, напевающего: "Эй, сплюнь через плечо, нам все нипочем!", песенки, быстро подхваченной оставшейся группой. Бокс набрал в рот воды и выплеснул ее на Тудду, а вскоре уже вся компания пела, брызгалась, хохотала и плевалась.

Тассельхофф уже почти отчаялся, когда Гизелла, неустойчиво раскачиваясь на крыше полузатопленной повозки, вдруг воскликнула:

— Земля, я вижу впереди землю!

— Наконец-то хорошее предзнаменование, — заметил Вудроу.

— Это, парень, не предзнаменование. Это земля, — поправила его Гизелла. — А значит, сухая одежда, возможность поесть и место для ночлега.

Воодушевленные этими словами, они принялись медленно грести к берегу.

ГЛАВА 10

Чтобы найти магазин и собрать вещи, у Финеса почти не осталось времени. Он пошел на риск и решил проехаться на извозчике; отчасти еще и из-за того, что понятия не имел, в какой стороне расположен его магазин. Финес босиком доковылял до первого оживленного перекрестка и подозвал запряженный кендером двухколесный экипаж.

Водитель, семенящий между двумя перекладинами, прикрепленными к сидению для пассажира, резко затормозил и подошел к нему. Финес назвал кендеру свой адрес. Некоторое время Финес молча трясся в повозке, которая спускалась и поднималась по ступенькам, миновала школьный двор, до отказа набитый маленькими кендерами, пока водитель не признался, что он сам не совсем понимает, где они находятся.

— Но у моего приятеля есть карта Кендермора. Она-то и расскажет нам все, что нужно знать, — утешил его водитель.

Извозчик встретился с другом, продавцом жареных каштанов. Последовали затяжные переговоры; миновав еще несколько лестничных проемов и споткнувшись о загон у закрытого фермерского магазинчика, отчего вмиг проснувшиеся цыплята разлетелись в разные стороны, Финес начал узнавать соседние магазины.

— Здесь!

Оторвав побелевшие пальцы от подлокотников, мужчина указал направо.

— Это мой магазин.

Он с тоской смотрел на до боли знакомые витрины, ибо теперь он начинал сомневаться, увидит ли их еще когда-нибудь.

Резко затормозив, извозчик зарылся по щиколотки в землю, отчего его задумавшийся пассажир пролетел по инерции еще немного. Он надул губы:

— Мне бы хотелось, чтобы впредь ты так не поступал.

Мужчина отпрыгнул от повозки и направился к магазину.

— Эй, подожди! А где же мои тридцать монеток? — спросил оскорбленный кендер, гневно бросив перекладины на землю. — Вор! Помогите, вор!

Около дюжины кендеров на улице оторвались от дел и, виновато посмотрев в их сторону, поспешно засунули руки в карманы.

— Кто-нибудь, держите его! — продолжал кендер. — Он никто — обыкновенный босяк с гоблинской физиономией, мошенник, козлодой, и это ничтожество присвоило мои сорок монет!

Финес, больше всего задетый комментарием насчет своего сходства с гоблином, обернулся и зарычал:

— Я живу и работаю в этом доме, если до тебя еще не дошло! И отдам твои двадцать монет прямо сейчас.

Настырный кендер наступал Финесу на пятки все время, пока тот рылся в карманах, разыскивая ключ. Ключа не оказалось, чему Финес не особенно удивился. Он также понимал, что в выдвижном ящике комода, используемом под кассу, деньги тоже искать бесполезно. Однако кое-какие деньжата он прятал в потайном месте, за расшатанной доской на стене в приемной.

Обнаружив искомую доску, Финес рывком дернул ее вверх. Отскочив, доска открыла полость, из которой вывалилась крохотная оловянная шкатулка.

— Эй, вот это чисто сработано! Я бы никогда не додумался сюда заглянуть, — сказал кендер, не отстающий от Финеса ни на шаг. Мужчина без комментариев раскрыл шкатулку. Она оказалась пустой.