Кендермор (ЛП) - Кирхофф Мари - Страница 48

"Наверное, это куда хуже, чем жениться", — грустно подумал Тас, а вслух произнес:

— Мы что-нибудь сделаем, Винни, не переживай.

Кендеру очень хотелось бы знать, чем может быть это самое "что-нибудь".

ГЛАВА 16

— По-вашему, я должна поверить вам на слово, что это настоящий шелк? — презрительно усмехнулась Гизелла, небрежно оттолкнув в сторону рулон голубой ткани, по цвету напоминающей яйца дрозда. На ее круглом лице отразилась скука.

— Конечно, шелк, — ответил заросший обильной "растительностью" старик-гном.

Он приподнял рулон и нежно отвернул краешек ткани. — Вы только взгляните, как мало в нем дефектов, — сказал он, незаметно срывая с поверхности крохотный свалявшийся узелок. — Среди тканей на основе хлопка вы вряд ли найдете хоть отдаленно приближающуюся к нему по качеству!

Гизелла прекрасно понимала, что он прав. Хлопок выглядел грубым и часто содержал множество посторонних включений, именующихся среди профессионалов непропрядками. Ей очень нравилась эта ткань — очень. Воздушный, настоящий шелк успокаивал нежную кожу, как это делали примочки с эфирными маслами, а его богатый оттенок выгодно подчеркивал огненные волосы. Мысленно она уже видела себя в облегающем бирюзовом платье и совсем не задумывалась над тем, что, продав остальные ткани, получит баснословную прибыль. Фантазии преобразили лицо гномихи: она заулыбалась, как кошка на солнышке. Но ей вовсе не хотелось платить за ткань цену, выставленную торговцем.

Она одурачила старого беззубого гнома, но боялась, что вот-вот достигнет предела его жадности и терпения.

Гизелла хотела эту ткань.

— Хорошо, три стальных монеты, но не медяком больше, — выдохнула она.

— Три с половиной, — нараспев произнес он, дернув головой.

— Покупаю! — Гизелла с чувством прижала покупку к груди. Не лучшая сделка из тех, что ей удавалось проворачивать, но ткань того стоила. Все, что оставалось сделать — попросить торговца предоставить ей кредит, пока она не прокрутит несколько операций и не заработает достаточно наличных. Готовая начать последнюю часть сделки, гномиха торопливо облизала губы, когда вдруг услышала пронзительные вопли.

Вудроу и Непоседа! Внезапно вспомнив о них, Гизелла обернулась по сторонам.

В палатке их не было. Крик повторился; он заставил ее поднять глаза и обратить внимание на штуковину, названную бароном "каруселью". Гномы неслись от нее, точно тролли от огня, спрыгивали с деревянного помоста и бежали, куда глаза глядят. На площадке виднелось одно пустое гнездо, как будто если бы сказочное животное сорвалось с привязи и покинуло отведенное ему место. Заслышав испуганные крики вновь, она отметила, что все большее количество людей задирают голову вверх, и последовала их примеру.

Желанная ткань выскользнула из пальцев прямо в дорожную пыль. Гизелла с трудом осознавала то, что видела.

Тассельхофф Непоседа демонстрировал над городом фигуры высшего пилотажа: он то стремительно взмывал ввысь, то круто пикировал вниз, примостившись на спине красного крылатого создания, до безобразия напоминающего легендарного дракона, если бы не черная дыра на брюхе. Человек — ее слуга, дошло до гномихи — вцепился в молотящий воздух хвост чудовища и болтался на нем, как флажок на верхушке парящего воздушного змея.

— Тассельхофф Непоседа, я требую, чтобы ты тотчас же вернулся! — заорала огненновласая гномиха и решительно направилась к карусели, сметая с пути всех и вся. Она даже пригрозила кулаком небу. — И ты, Вудроу!.. Ты же дал обещание не спускать с паршивца глаз! Ты уволен!!!

И откуда на Кринне взяться красной зверюге?

— Обогиобогиобоги, — раздался рядом чей-то голос. — Гдежеэтопроклятоекольцо?

Гизелла глянула себе под ноги и обнаружила плешивого гнома-механика в мешковатых штанах и длинном белом кафтане; на груди его болтались привязанные к резинке защитные очки. Руки гнома-механика прятались под черными кожаными перчатками. Он лихорадочно обыскивал все карманы своего плаща, выворачивая их наизнанку со всем содержимым заодно.

— Ты и есть тот гном-механик, кому принадлежит эта штуковина? — спросила Гизелла. И, не дожидаясь ответа, продолжила. — Во имя Кринна, что тут произошло?

Гномиха крепко ухватила его за шиворот:

— Вся ответственность возлагается на тебя. Куда направляется эта скотина вместе с моими друзьями?

— Ага! — изобретатель ловко вывернулся из ее рук и победоносно продемонстрировал крохотное колечко. — Ябысрадостьюобъяснилтебевсечтоугодно, особеннокогдаянашелегоимогуотправитьсякудавздумается, нонадоспешить.

Гном-механик проворно натянул на голову резинку, и очки заняли подобающее им место с громким "чпок".

— Какнибудьвдругойраз, — добавил он и просунул большой палец в изящное крохотное отверстие на правом рукаве. Кольцо в одно мгновение обхватило палец, гном крепко зажмурился и…. исчез!

Гизелла беспомощно опустила руки. Она покрутилась по сторонам, оглядывая толпу, но тщетно силилась увидеть хоть намек на присутствие гнома-механика. Гномиха украдкой покосилась на небо, на черное пятнышко, продолжавшее стремительно удаляться — пятнышко, некогда бывшее Тассельхоффом и Вудроу. И только тогда она разглядела одетого в мундир гнома со светло-клубничными волосами и бородой, делающей его почти круглым. Гном важно шествовал в ее направлении.

— Прошу прощения, полковник, — начала она.

На заросших щетиной щеках гнома проступил румянец:

— Я только капитан, мэм.

Он оценивающе оглядел Гизеллу с ног до головы.

— Но разве это не замечательно?! Интересно, вы не в курсе, где живет этот гном-механик, владелец карусели?

Гномиха придвинулась поближе, и капитан снова покраснел.

— Точно я вам сказать не могу, мэм. Знаю, что на востоке, в горах, есть башня, но кто там живет — понятия не имею. Попытайтесь обратиться к организаторам фестиваля, хотя их контора закрыта до окончания Октябрьского Феста.

— Но хоть кто-нибудь должен знать, кто такой этот проходимец! — взорвалась гномиха.

— Уверен, что кто-то да и знает, — ответил офицер, — но все регистрационные записи следующие три дня под замком.

— Одно из его созданий только что утащило на восток моих друзей, а я должна сидеть тут три дня и ждать, пока кто-то отыщет, где он живет? — лицо Гизеллы покрылось красными пятнами.

— Боюсь, так, мэм, — извиняющимся голосом ответил офицер. — Хотя я мог бы выслать патруль вслед за ними…

Гномиха широко усмехнулась и похлопала его по спине.

— Вот это звучит правдоподобнее!

— Но так или иначе, в ближайшие три дня никто никуда не пойдет. Первая группа вот уже десять дней несет вахту на юге и вернется в город недели через три. А вторую команду прошлой ночью я отправил на три дня на восток.

— Но это же чрезвычайная ситуация! Отзовите их назад, или как там принято у вас, военных….

— Боюсь, что не смогу сделать ни того, ни другого, мэм, — капитан и впрямь выглядел опечаленным. — К тому времени, пока кто-нибудь разыщет и вернет группу обратно, они успеют вернуться из патрулирования. Но если вы собираетесь жаловаться….

— Не переживайте, рядовой, я сама обо всем позабочусь!

Гномий офицер поспешно убрался прочь от разъяренной фурии.

— Проклятье! — чертыхнулась Гизелла, в отчаянии топнув ногой. Что теперь оставалось делать? В самом деле ждать три дня? Ни за что!

— Извините меня, миледи, но похоже, вам необходима помощь? — произнес глубокий мужской голос.

Гизелла раздраженно подняла глаза. Но тут же облегченно вздохнула, по достоинству оценив его обладателя. Говоривший был высоким, мускулистым человеком. Он обладал волевыми чертами лица, квадратным подбородком и скулами, которые проступали из-под кожи, точно высеченные из великолепного мрамора. Его глаза, в свою очередь оценивающие гномиху, были темными и глубоко посаженными, и в них присутствовало то слегка недружелюбное выражение, что всегда так восхищало Гизеллу. Темные волосы по жесткости напоминали щетину. А его одежда — оливковая туника, желто-коричневые брюки, заправленные в кожаные сапоги чуть ниже колена, и пластинчатый доспех из тех, коими обычно пользуются разбойники — все было дорогим и безукоризненно чистым.