Белый легион: Террор не пройдёт! - Рясной Илья - Страница 58

— Сам аппарат, — согласился Мартынов.

— Если все верно — действительно последствия будут такие, как расписывал этот сумасшедший? — спросил Марципало.

— Земной шарик немножко вздрогнет — это факт, — ухмыльнулся Мартынов.

— Любопытно, — президент фонда потрепал в задумчивости свой подбородок. — Очень любопытно… Ладно… Сегодня бухгалтерша на месте. Деньги раздаёт.

— Там мой скромный гонорар? — потупился Мартынов.

— На пачку бумаги хватит, — ввернул Ровенский. Мартынов расплылся в улыбке, церемонно попрощался, пожав руки работодателям и чинно удалился.

— Ну что скажешь? — спросил Ровенский.

— Похоже, с этим экстрасенсом чокнутым мы можем наткнуться на золотую жилу, — признался президент фонда.

— Теперь бы из «Колдуна» самого жилы не вытянули, — горько усмехнулся Ровенский, погладив лысину.

— Сема, заткнись, — кинул зло Марципало. — Не маши попусту языком.

— Чего так? — удивился Ровенский.

— Тогда язык не укоротят! — жёстко произнёс президент фонда.

Белка сиганула с дерева, в пару прыжков преодолела асфальтовую дорожку и вскарабкалась на другой ствол.

— Белок больше стало, — заметил Зевс. — Очень мило.

— Уголок Дурова, — кивнул Артемьев, мысли которого витали далеко.

Близился вечер. В парке, затерявшемся среди безликих многоэтажек, было пустынно. Вдоль аллеи шли голубые ели, вокруг возвышались сосны, аккуратные дорожки тянулись к приземистому трехэтажному жёлтому зданию с колоннами и неизменным для пятидесятых годов барельефом — снопы ржи, пятиконечные звезды. Вдоль дорожек обречённо возвышались задрипанные гипсовые скульптуры рабочих, крестьянок, потрёпанных жизнью не меньше, чем живой трудовой люд. Парк принадлежал сельскохозяйственному НИИ, ныне успешно загибающемуся. Здание вместе с парком в ближнем Подмосковье прибрала под контроль одна из коммерческих структур «Легиона». Здесь понаставили видеокамеры и охранную технику, а вот до приведения в порядок строений и скульптур пока руки не дошли.

Зевс присел на скамейку, вытащил орехи, кинул на дорожку. Со скоростью молнии вылетели сразу две белки. И ушмыгнули вместе с добычей, затерялись в переплетении веток.

— Почтённый возраст настраивает на созерцательность, — произнёс с грустной улыбкой Зевс.

— Ну да. Скажите ещё, что о душе пора подумать, — Артемьев искоса посмотрел на Главного оперативного координатора. И попробовал представить себе Зевса без «Легиона», на покое. Картина получалась нелепая. Зевс был плоть от плоти, кровь от крови «Малой конторы». Благодаря ему, собственно, «Легион» стал тем, чем стал. Так получается, что в кризисы, когда ставится вопрос ребром — жить или погибнуть бесшабашному, талантливому народу, населяющему шестую часть суши, на поверхность поднимаются такие люди, которые способны своей энергией и волей своротить горы. Наверное, это срабатывает какая-то иммунно-восстановительная система в обществе. Такие люди призваны останавливать падение, когда до пропасти остался один шаг.

А может быть, Зевс не выплыл сам? Может, его выбрали и поставили именно в эту точку? Кто поставил? Артемьев не раз мучался вопросом, куда упирается их пирамида.

— О душе? — задумчиво уставился на своего подчинённого Зевс. — Не мешало бы…

— О том, сколько душ ещё погубить? — невесело хмыкнул Артемьев.

— Война, Олег… А на ней, проклятой, говорят не о загубленных душах, а о сводках потерь. Поэтому давай ближе к теме…

Разговор предстоял обстоятельный. Артемьев докладывал Зевсу о проделанной работе. Именно сегодня требовалось окончательно определиться с дальнейшими планами. А для этого необходимо просчитать все варианты. Уяснить для себя возможности противника.

И тут принципиален вопрос об источнике утечки информации.

Самым тщательным образом аналитики «Малой конторы» проанализировали степень осведомлённости противника. Итак, враг знает об интересе к группе Белидзе. Засветился Ратоборец — его каким-то образом проявили, единственного из всех «легионеров». Также противник имеет представление об одной из бизнес-структур, лежащей под «Легионом». И аналитики, и Артемьев сходились на том, что информация протекла откуда-то с периферийных связей. То есть выдали её люди, имеющие о «Малой конторе» весьма общее представление и выполняющие отдельные поручения.

Организация не может быть чёрным ящиком, вещью в себе. Она действует в отношении людей. Через людей. Идействуют в ней люди. А люди оставляют следы. Нужно просто уметь их читать.

— Три возможных источника утечки, — продолжил Артемьев изложение ситуации. — Один — в Агентстве госбезопасности. Другой — в Генпрокуратуре. И ещё бизнесмен…

— Это известно, — кивнул Зевс. — Вопрос в том, использовал их противник сознательно или втёмную…

— Мне кажется, что их использовали втёмную.

— Как?

— Варианты могут быть разные. Например, мы через возможности нашего агента «Летуна» в управлении спецмероприятий Федерального агентства государственной безопасности вытаскиваем данные о переговорах Гурвича по мобильнику. Противник в курсе, что «Летун» работает на нас. Остаётся только проследить, какую информацию вне своих служебных обязанностей запрашивает «Летун». Ах, Гурвич. Значит, «Легиону» нужен этот человек. Начинается аккуратная его проверка. И тут выясняется, что учёный в бегах. Ума большого не надо, чтобы сообразить — «Легиону» нужны переговоры беглеца, чтобы найти его. Остаётся только продумать, как ловить нас на живца. Корректная схема?

— Корректная. Откуда, полагаешь, чеченцы взялись?

— Их руками загребли жар… Помните, что Сельмурзаев, ныне покойный, говорил. Про лампасы и звезды.

— Встречался с кем-то из ФСБ.

— Да. С генералом Войченко, — торжествующе сообщил Артемьев. — Их видели с Сельмурзаевым.

— Откуда знаешь?

— Из «Большой конторы» наш человек свистнул.

— Войченко, — недобро прищурился Зевс. — Сволочь эту тёртую опять потянуло к старым друзьям… Значит, как и полагали, рановато мы похоронили «Синдикат», Одиссей.

— Такую гидру невозможно выжечь всю… Кстати, после последней встречи с Сельмурзаевым генерал Войченко укатил на Кавказ. Ну, когда взорвали «КамАЗ» у здания районной администрации. Там он до сих пор.

— Видал поганца по телевизору.

В Ичкерии Войченко давал пространные и грозные интервью, сводившиеся к тому, что боевики, организовавшие очередной теракт, понесут заслуженное возмездие. Мол, все будут схвачены и охреначены… Видимо, самим боевикам он говорит что-то иное. Информация была, что месяца три назад генерал встречался на нейтральной территории с лидерами сепаратистов. О чем они там договорились — одному шайтану известно. После этого именно Войченко дал указание отпустить одного из отцов ичкерийского сопротивления, когда того московские омоновцы случайно задержали в Даргунском районе.

— Давно доходили слухи, что появилась-хорошо законспирированная частная лавочка по оказанию услуг крупным корпорациям, олигархам, — решив что-то про себя, неожиданно выдал Зевс. В его голосе звучала некоторая торжественность. Она обычно звучит, когда Главный оперативный координатор «Малой конторы» решает поделиться особо секретной информацией. — И её почерк сильно похож на почерк «Синдиката».

— Значит, набирали силу, — кивнул Артемьев. — И теперь решили свести старые счёты.

— Не в счетах дело… Они знают, что рано или поздно мы столкнёмся. Если нанести по нам упреждающий удар, то серьёзных противников в этой стране у них практически не останется. Они раковой опухолью расползутся по госструктурам… В последние месяцы шустрят они сильно. И опасно, — Зевс помолчал, потом выдал очередную порцию информации: — Неделю назад они зачистили президента «Русбанка».

— Круто. — Артемьев уважительно присвистнул. Он понял главное — тема эта была в работе давно, и у Зевса была кое-какая информация, в которую он не считал нужным посвящать своего ближайшего соратника. Закон конспирации, ещё в гестапо сформулирован — два сотрудника в кабинете не должны знать, кто из них чем занимается. — «Синдикат» имеет отношение к «Зеленой книге»?