Фирма - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 97

— Ни фига тут нет, никаких студий. Это мы мотались в Сибирь с ребятами, там нас друзья записали. Клево получилось, правда?

— Ничего. Слушать можно.

— А что вы хотите мне предложить? — спросила Рената.

«Ишь ты, напористая какая!»

— Предложить? Я? Сначала я хочу узнать, что ты можешь предложить. На кассете три песни. Это твои?

— Мои. Там же написано.

— Ну да. Конечно.

Портнов хотел было ввернуть старую поговорку о том, что, дескать, на сарае «хуй» написано, а внутри дрова лежат, но решил с фамильярностями не торопиться. Эта барышня, кажется, только того и ждала.

— А еще у тебя есть песни?

— Да у меня на два альбома. Если не на три. А вы что хотите предложить?

— Что предложить? Кофе есть у тебя?

— Кофе нет. Только чай.

— Давай.

Пока Рената заваривала чай и продолжала вилять задом прямо под носом у гостя, Портнов думал о том, что вилять-то она, конечно, виляет, а вот если дойдет до дела, если он проявит инициативу, эта провинциальная барышня пойдет в отказ. Видел он таких, видел много и в разных ситуациях, и подобный разворот событий был бы для этой девушки вполне, по его мнению, закономерным.

«Нет, отставить, — решил он окончательно. — Если дело пойдет, никуда она от меня не убежит. А сейчас лучше не заострять отношения. Собственно, и отношений-то никаких еще нет».

— Значит, ты хочешь знать, с чем я приехал?

— Конечно.

— Хочешь в Москву перебраться?

— Совсем?

— Да, совсем.

— Ну-у…

— Что, тебе тут нравится больше? Ресторан твой, да?

— Нет. Мне тут не нравится. Только что я в Москве буду делать?

«Какая осмотрительность, — язвительно подумал Портнов. — Сама спит и видит, как бы ей в столицу слинять, а передо мной выдрючивается».

— Что делать? Для начала записать альбом. Потом его продать. Получить деньги. И начать работать. Для чего-то ты прислала эту свою кассету на радио?

— Да. Прислала. Так, на всякий случай… Вдруг передадут. Приятно…

— Слушай, хватит валять дурака! — Портнов почувствовал, что взял верный тон. Стоило ему заговорить резко, как с Ренаты, словно пыль, слетела вся ее наглость, не проявляющаяся внешне, но отчетливо видная опытному глазу. Девушка как-то сникла, даже, кажется, стала ниже ростом. — Хватит комедию тут мне разыгрывать. У меня времени нет. Я тебе предлагаю следующее. Ты едешь в Москву. Живешь пока что у меня. — Рената блеснула глазами, но Портнов спокойно продолжил: — Мы с женой потеснимся. У меня есть одна свободная комната. Пишем альбом у меня в студии. Это будет демо. Студия у меня домашняя, непрофессиональная, но запись сделаем получше, чем твои сибиряки. Дальше я раскручиваю песню…

— Какую?

— "Самолет". Одной достаточно. Если песня покатит, мы с тобой подписываем контракт и начинаем плотную работу. Если не покатит, я тебе оплачиваю все расходы, и ты свободна. Хочешь — оставайся в Москве. Хочешь — езжай домой. Устраивает такой расклад?

— У меня же работа тут…

Рената сняла очки и взглянула на Портнова. Хитринку, мерцающую в зеленых, узких, восточного разреза глазах, не заметил бы только слепой.

— И что? — спросил Портнов.

— Мне договариваться надо… И потом, я бы тут за это время хорошие бабки заработала. А так — неизвестно что будет. Запишем, а вы скажете — «не катит». И чего? Расходы-то вы оплатите, а работу я потеряю…

Портнов сунул руку в карман и вытащил заранее отложенную тысячу долларов.

— Это тебе задаток. Компенсация твоего, так сказать, простоя на работе… Устраивает? Или ты в своем кабаке больше зашибаешь?

Рената взяла десять сотенных купюр, рассмотрела каждую отдельно, хотела было сунуть деньги в карман, но Портнов остановил ее руку, прижав ее своей ладонью к столу.

— Стоп, стоп, стоп. Так дела не делают.

— А?… Что?…

Леша потом долго думал, чего же вдруг испугалась эта святая простота. Скорее всего, того, что московский продюсер за эту тысячу долларов немедленно потащит провинциальную певицу в постель. «Вот дура-то, господи, прости!»

— Подожди. Да не бойся ты, ей-богу!

— Я и не боюсь.

— Подпиши расписку. Я не благотворительностью тут занимаюсь, это деньги фирмы. И мы их считаем. На ветер не выбрасываем.

Он вытащил из папки заранее отпечатанную на лазерном принтере расписку.

— Паспортные данные. Все как полагается. Давай пиши. Так, так… Хорошо. Теперь бери деньги, пользуйся. Сразу их тратить не рекомендую. В Москве получишь уже суточные, и не такие. На жизнь, конечно, хватит, но шиковать пока что не придется.

— Да ладно, я чего, я ничего…

— Паспорт дай мне.

— Зачем?

Рената пугливо махнула ресницами. Ресницы были жидкие, почти невидимые. И вообще, лицо девушки при ближайшем рассмотрении оказалось каким-то сереньким, невыразительным. До определения «красавица» от него было так же далеко, как от Симферополя до Чикаго.

«Нужно будет что-нибудь придумывать. В таком виде ей нельзя выступать на сцене».

— Билет тебе куплю. До Москвы. Когда можешь вылететь?

— Вылететь? А вы когда?

— Я сегодня вечером.

— А можно с вами?

— Прямо так — сразу? А родители, работа?

— Если вы билет купите, я все успею… Всех предупрежу… Да, а музыканты-то?

Рената хлопнула себя по бедрам совершенно по-бабьи, словно хотела крикнуть: «Господи, а молоко-то у меня убежало!»

— Пока мне нужна только ты. С музыкантами разберемся. Ну, что?

— Сегодня… Да, я с вами… Можно? А?

Ее взгляд вдруг еще раз изменился. Теперь она смотрела на Портнова, как ребенок, выпрашивающий у родителей понравившуюся игрушку. Беззащитный, наивный, очень хороший такой взгляд.

— Можно. Все, я поехал в кассы. Где встретимся?

— Так где скажете…

— Я за тобой заеду. Через два часа. Управишься?

— Да! Да, конечно… Я буду ждать. Да, я все успею…

— Ну, что? Молчите? Спокойной ночи, господа журналисты! Приятных снов. Если вопросов больше нет, то я пошла!

Не дожидаясь ответа, Рената встала и, перешагнув через колени сидевшего рядом Портнова, вышла через боковую дверь в служебные помещения клуба.

Алексей Павлович кашлянул, сказал бесцветным голосом: «Спасибо всем, пресс-конференция окончена», — и последовал туда же, надеясь, что Рената не свалит немедленно из клуба черным ходом.