Фирма - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 99

— Думаю, да. — сказал Грек. — Значит, ты по-западному хочешь работать?

— Конечно. А я всегда так и работал.

Толик понял, что сейчас наконец начнется разговор, ради которого Грек и пригласил его на обед в клуб «Перспектива» — дорогой, даже очень дорогой клуб. Толик бывал здесь раньше, но только в качестве гостя, приглашенного знакомыми артистами. Шоу-программа в «Перспективе» была одной из самых разнообразных в городе, здесь выступали и рок-группы, и барды, и стриптизерки, и поп-певцы — все, кто имел достаточную популярность и входил в так называемый «первый эшелон», хоть раз да выходили на сцену этого клуба.

Боян бывал здесь еще и потому, что директором «Перспективы» был не кто иной, как Кудрявцев, — правда, отлаженная работа вышколенного административного корпуса позволяла Роману не слишком часто появляться здесь на рабочем месте, тем более что место это было не единственным. Однако Толик никогда не обедал в «Перспективе» вот так — в отдельном кабинете. Это удовольствие могли позволить себе только очень богатые люди, а к этой категории Боян пока не относился. Кудрявцев, конечно, мог здесь отобедать и даже угостить Толика, но он почему-то не любил этот свой клуб. Что-то его здесь явно тяготило, и Роман старался не устраивать в «Перспективе» ни деловых, ни дружеских обедов.

— Работал ты, может быть, и по-западному, но, кажется, не очень успешно. Может быть, попробовать по-русски?

— По-русски?

— Ну, конечно. Да ты и работал, в общем-то, по-русски. Это тебе только кажется, что ты такой космополит. А на самом деле…

Заметив, что Толик даже покраснел от обиды, Грек усмехнулся и продолжил:

— Вот ты с Алжиром суетился в Ленинграде… Тебя же прикрывал комитет. Разве я не прав? Чисто по-русски. Коррупция, мелкие взятки… И прибыль — гроши. Прав я?

Толик отвел взгляд от сверлящих глаз Грека и уставился в тарелку.

— Прав, прав, можешь не отвечать. Так вот, слушай, что я хочу тебе предложить…

После первой личной встречи с Греком Толик, конечно, через своих многочисленных знакомых навел о Георгии Георгиевиче кое-какие справки.

Информации о нем, фактической, достоверной и проверяемой, было крайне мало. Настолько же мало, как, скажем, о Березовском. Слухов — как из короба. Сплетен, анекдотов — на тома. Но ни одного факта почти никто не знал.

Говорили, что Грек очень богатый и очень влиятельный человек и, как любой очень богатый и очень влиятельный, связан с очень крутыми бандитами, с Кремлем, с ФСБ, с тем же Березовским, с чеченцами, с сионистами, с чертом, с дьяволом…

После лавины совершенно неправдоподобных историй Толик уже не мог принимать на веру даже ту информацию, которая вполне могла быть истинной — например, о том, что Греку принадлежат пятьдесят один процент акций «Главного радио» в Москве и несколько радиостанций в Петербурге, что недавно он купил два телевизионных региональных канала.

В том, что его возможности огромны, Толик убедился еще тогда, в дни путча. История с кольцами и печатями в паспортах осталась в его памяти, и он при случае даже рассказывал знакомым, насколько сильна коррупция в России и какие у него, Толика, есть связи. Сейчас эти «связи» из заочных перерастали в личные, и Боян чувствовал легкое беспокойство, понимал, что на него ложится огромная ответственность в буквальном смысле этого слова. То есть теперь за каждое действие, за каждую фразу придется держать ответ перед этим крайне серьезным и могущественным человеком.

По мере того как Толик слушал Грека, беспокойство охватывало его все сильнее. Слишком уж большие дела закручивались, и слишком уж значительную роль должен был играть в этих делах Боян.

Он не боялся наказания. Он боялся не справиться, не потянуть тот груз, который предлагал ему взять на себя Георгий Георгиевич.

— Что приуныл? — спросил Грек, закончив излагать свои планы относительно Бояна.

— Да, честно сказать, страшновато.

— Ничего. Не боги горшки обжигают.

— Да… Но я в этих бумагах… в налогах всяких… можно сказать, мало что понимаю.

— Можно по-другому сказать, — улыбнулся Грек. — Что ты ничего в них не понимаешь. А это тебе и не нужно. Будут специальные люди. Бухгалтеры, администраторы. Не один же ты будешь все это тянуть. Такое просто невозможно.

— Да?… Ну, тогда… А еще вы говорили, с Европой контакты… С Америкой… По дистрибуции… По продажам, то есть…

— Ну конечно. Так ты там всех знаешь. Со старыми знакомыми будешь работать.

— С кем, например?

— В Германии наш партнер — Артем Меттер. Помнишь такого?

— Артем?

— Ну да. Фирма «Арт» никуда не делась. Просто она переместилась в Германию. И, в общем, процветает. Не без нашей помощи, конечно. И мы с ней работаем.

— Артем… Так он же меня…

— Хочешь сказать — кинул? Ничего подобного. Ты просто подошел к работе неперспективно. Не смотрел, иначе говоря, в будущее.

— Да? И что же показало будущее?

— А то, что фирма пережила все дефолты, все кризисы и стоит крепче многих других, чьи имена по-прежнему на слуху, однако на самом деле они уже несколько лет полные банкроты. Существуют чисто номинально. Или работают в долг, а как будут отдавать — неизвестно. Вернее, мне-то известно. Я им в этом, вероятно, помогу. С твоей, Толя, помощью.

— А что же Артем? — нетерпеливо спросил Боян.

— Артем? Да ничего Артем. Живет, работает. И ты с ним будешь состоять в партнерских отношениях. Артем теперь солидный человек. Хоть одеваться стал прилично, а то раньше смотреть было стыдно…

— Георгий Георгиевич…

— Да?

— А вот вы про Америку говорили. Там у нас партнер не Брик, случаем?

— Я понимаю твою иронию, Толя, но она напрасна. Брик умер, царствие ему небесное… Брик был мелкой сошкой. В порту терся. Так, по мелочам… Нет, Толя, там есть другие люди, гораздо более серьезные и ответственные. Ты на этот счет не волнуйся.

— Постараюсь.

— Ну, значит, можешь вступать в должность. Да, собственно, тебя с нее никто и не увольнял.

— Простите, не понял…

— Твоя-то фирма, «Арт-плюс», она же цела и невредима. И ты по-прежнему ее учредитель. А одновременно генеральный директор. Вот эта самая «Арт-плюс» и будет основным предприятием в нашей новой структуре.