Кошки-мышки - Рэнкин Иэн - Страница 63

Сержант посмотрел на Ребуса, не понимая.

— Как обычно, наверное. Вчера, когда вы привезли его, он ответил на несколько вопросов.

— После этого?

— Когда вы все ушли, ему принесли ужин. И все.

— Сукин сын, — прошипел Ребус и вышел из камеры. Холмс с белым от ужаса лицом поспешил за ним.

— Они похоронят это дело, Брайан. — Голос Ребуса дрожал от гнева. — Я знаю, они все замажут. Останется ровное место, ни столба, ни креста. Чисто-гладко. Наркот отправился на тот свет по собственной воле. Агент по продаже недвижимости покончил с собой. Адвокат удавился в камере. Никакой связи, состав преступления отсутствует.

— Но Эндрюс?

— А куда, по-вашему, мы идем?

Приехав в больницу, они имели возможность наблюдать действия медицинского персонала в критической ситуации. Ребус протиснулся к кровати Эндрюса. Грудь обнажена, на лице — кислородная маска. В срочном порядке установили аппарат по поддержанию работы сердца, и врач медленно прислонил подушки к груди Эндрюса. По телу прошла судорога. Экран показывал ровную линию. Еще кислород, еще электрошок… Ребус отвернулся. Сценарий был ему ясен, он знал, чем кончится кино.

— Что с ним? — спросил Холмс

— Инфаркт. — Ребус пошел прочь. — Чем бы это ни было, в заключении напишут так.

— Что же теперь будет?

Холмс старался не отставать. Он чувствовал, что и его тоже надули. Ребус подумал.

— Скорее всего, фотографии исчезнут. Во всяком случае, самые интересные. И с кого теперь спрашивать? Да и о чем?

— Они все предусмотрели.

— Кроме одного, Брайан. Я знаю, кто они такие.

Холмс остановился.

— А это что-нибудь значит? — спросил он удаляющегося инспектора.

Но Ребус шел дальше.

Скандал все-таки возник, но очень небольшой. Скоро о нем забыли. Мрачные помещения в элегантном георгианском особняке снова превратились в светлые и веселые. Когда стало известно о смерти Финли Эндрюса и Малькольма Лэньона, журналисты кинулись искать жареного. Да, не все игры, в которые играли в клубе Эндрюса, были законны, да, Малькольм Лэньон покончил с собой, когда власти стали подбираться к их маленькой империи. Но никаких подробностей о том, чем они занимались, обнародовано не было.

Самоубийство владельца компании по продаже недвижимости Джеймса Карью не имело никакого отношения к самоубийству Малькольма Лэньона, хотя они действительно были друзьями. Что же касается связи между смертью мистера Лэньона и кончиной Финли Эндрюса — этого мы, вероятно, никогда не узнаем. Назначение мистера Лэньона душеприказчиком мистера Карью — не более чем совпадение. В конце концов, он был один из многих компетентных адвокатов в городе.

Скандал улегся, слухи еще некоторое время походили. Ребус был очень рад узнать, что Нелл Стэплтон нашла Трейси работу в кафе-кондитерской рядом с университетской библиотекой. Правда, однажды вечером, проведя некоторое время в баре «Резерфорд», Ребус решил зайти в индийский ресторан и посмотреть, что они готовят на вынос; войдя в зал, он увидел весело беседующих Трейси, Холмса и Нелл и вышел, ничего не заказав.

Вернувшись домой, он сел за кухонный стол и в который раз принялся составлять черновик рапорта об увольнении. Выразить в словах то, что он чувствовал, никак не получалось. Он смял листок и бросил в мусорное ведро. Увидев троицу в ресторане, он вспомнил, какова была цена клуба «Хайд'с» и чем кончилось дело. В дверь постучали. С надеждой в сердце он открыл дверь. На пороге, улыбаясь, стояла Джилл Темплер.

Ночью он на цыпочках вышел в гостиную и зажег лампу над столом. Лампа робко, как фонарик констебля, светила на небольшой секретер рядом со стереосистемой. Ключ был спрятан под угол ковра: столь же надежный тайник, как бабушкин матрас. Открыв дверцу, он достал тонкую папку и сел в кресло, так долго служившее ему кроватью. Он задумался и вспомнил квартиру Джеймса Карью. Как ему хотелось взять дневник Карью и оставить у себя… Тогда он удержался. А в «Хайд'се» не смог. Оставшись на минуту в кабинете Эндрюса, он сунул в карман фотографию Тони Маккола. Тони Маккол, друг и сослуживец, с которым теперь у них не осталось ничего общего. Кроме, наверное, чувства вины.

Он открыл папку и достал снимки, которые прихватил вместе с фотографией Маккола. Четыре карточки, выбранные наугад. Он снова стал рассматривать лица, что делал всегда, когда не мог заснуть. Знакомые лица. Знакомые по именам, голосам и теплым рукопожатиям. Важные, влиятельные люди. Он много об этом думал. Собственно говоря, после вечера в «Хайд'се» он не думал почти ни о чем другом. Он достал из-под стола металлическую корзину для мусора, бросил в нее фотографии и зажег спичку, как делал уже много раз.