Твои ровесники - Комаровский Глеб Николаевич - Страница 21

Старик пощёлкал языком:

— Тот долго живёт, кто над делом не уснёт. А ещё дольше тот живёт, кто для друга глаз не сомкнёт.

Старик указал друзьям путь к деревне и слегка шлёпнул каждого по затылку.

И когда Кай Су и Пек Чан пошли по берегу узкой ворчливой речки, то скрываясь в кустах, то появляясь вновь, старик стоял у ветхой своей фанзы и смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись за крутым утёсом.

6. ЧЕЛОВЕК В ЗОЛОТЫХ ОЧКАХ

Несколько дней были в пути Кай Су и Пек Чан.

Земляки прошли множество маленьких деревушек. При встрече с деревенской полицией они изображали нищих… Это не вызывало никаких расспросов и давало право на ночлег под крышей.

В одной деревне незадолго до прихода туда Кай Су и Пек Чана полицейскими был пойман мальчик, пытавшийся поджечь помещичий дом. Друзьям не разрешили остаться в этой деревне, и они заночевали в поле.

Сладкий запах трав, свирели цикад, тоскливая перекличка ночных птиц — всё это навеяло на них грустные мысли о доме.

— Не понимаю, — вздохнул Пек Чан и мотнул головой в сторону деревни. Она утонула в ночной мгле, и только узкие полоски света напоминали о том, что там живут люди. — Спят… Спят, словно ничего не случилось…

Кай Су тоже глядел на тусклые огоньки и ясно представлял себе тех, кто находился сейчас в маленьких фанзах. За бумажными ставнями, сквозь которые пробиваются жёлтые огоньки, не спят… Старый кореец, весь жаркий день работавший в поле и на огороде, сидит на цыновке возле светильника и коротким ножом вырезает замысловатую миску или игрушку для внука. После трудного дня сон приходит не сразу, а руки, коричневые от солнца, не могут оставаться покойными.

А вон там вспыхнул и разгорелся свет. Это бабушка, такая же, как и у Кай Су, проснулась от плача ребёнка и, склонясь над колыбелькой, поёт весёлую песенку о том, как глупый тигр позавидовал орлу, захотел полетать, прыгнул со скалы и разбился….

А вот бежит маленький огонёк — верно, проснулась вся семья, идут взглянуть на родившегося телёнка…

— Спят. А партизаны не спят! — Пек Чан говорил громко и зло.

Вдруг он вскочил на ноги.

— Помещики и полицейские — трусы, а они, — он указал на деревню, — их боятся! Почему это?

Кай Су ничего не ответил.

— И ты хорош! Только и думаешь о том, чтобы ходить с лопатой, есть куксу да кланяться помещику…

— Я?! Кланяться помещику?!

— Ну да… Думаешь, я не знаю… — Пек Чан горячился всё больше и больше. — Почему ты не хочешь собрать войско и выгнать всех помещиков, полицейских и американцев с корейской земли?

— Я только об этом и думаю, — спокойно ответил Кай Су. Помолчал и добавил: — Только как это сделать?

— И ты не знаешь?

— А ты знаешь?

— Я? Эх ты!.. — И Пек Чан стал рассказывать, как легко собрать целую армию. У него всё было предусмотрено и рассчитано.

Друзья увлеклись и говорили, не слушая один другого, до тех пор, пока не стало бледнеть небо и громко не запели птички. Оба решили начать формирование армии с Прохладной Долины.

— А бабушка будет на всех готовить, — говорил Кай Су.

— А Чан Бай Су сложит смешную песню об американцах, и мы будем петь её после каждой победы.

— А кто будет генералом?

— Я!

Кай Су мгновенно замолчал и надулся. Пек Чан начал рассказывать, каким способом отбить у американцев самолёты, но, заметив, что друг его не слушает, тоже замолчал.

Мелкие облака стали похожи на пушистые розовые цветы. Из деревни донеслось мычанье волов. Ветер стал тёплым и ласковым. От его дыхания слипались глаза. Кай Су повернулся на спину. Его охватила дрёма.

— Послушай! — Пек Чан жарко дышал в ухо Кай Су. — Будем генералами по очереди — сегодня я, завтра ты… Хорошо?

Кай Су лежал с закрытыми глазами и молчал. Он протянул руку и похлопал Пек Чана по спине.

«Генералы» обнялись и скоро уснули.

Во сне Пек Чан несколько раз вскрикивал и размахивал руками: шло ответственное сражение. Кай Су был ранен. Враги выставили против корейцев крупные части, но Пек Чан заманил неприятельскую армию в горы и, соединившись с отрядом Весёлого Огонька, окружил её и взял в плен…

Кай Су спал спокойно и часто улыбался. Он видел свою землю свободной.

Пек Чан разбудил его в тот час, когда он окончил постройку огромной, в сто окон, фанзы с высокой башней, на шпиле которой трепетал шёлковый флаг.

Земляки рассказали друг другу свои сны и отправились в путь.

Скоро они добрались до большой деревни и пошли по неширокой улице, поражаясь необыкновенной для этого часа тишине.

Солнце ещё не садилось, а все окна были задвинуты бумажными ставнями. Ни в маленьких огородиках перед фанзами, ни на улице не было людей. Ребята пошли тише.

Обогнув на перекрёстке высохшие кусты, они в испуге остановились: перед ними возник белый дом с новой черепичной крышей и высоким крыльцом.

Вдоль стены лениво вышагивали двое полицейских. Они шли навстречу один другому, встречались у крыльца и, повернувшись, расходились.

Один из полицейских увидел ребят, дошёл до положенного угла стены, остановился и махнул на них рукой, как на собаку, по ошибке забежавшую на чужой двор.

Полицейский дыхнул громким шопотом:

— Спать!

Кай Су и Пек Чан побежали.

У околицы они переглянулись.

— Что это? — спросил Кай Су.

Пек Чан задумался.

— Надо узнать…

Они обошли вокруг деревни и увидели, что двор дома с черепичной крышей выходит к широкому ручью. По узкой полоске обрывистого берега тянулся высокий плетёный забор, обмазанный глиной.

Укрытые высокой травой, Кай Су и Пек Чан подползли к забору и почти у самой земли обнаружили дыру, прикрытую со двора большим камнем. Очевидно, это был ход для кур.

Пек Чан осторожно сдвинул камень в сторону. Прямо перед собой ребята увидели толстую цыновку. На ней, облокотясь на японскую подушку в форме длинного валика, полулежал жирный человек в стёганом халате.

Кай Су чуть не вскрикнул от изумления: это был его хозяин — Хан Хо Сан.

Кай Су не знал, что у Хо Сана было много деревень. Он дёшево скупил их у бежавших японцев.

Хо Сан был доволен. Урожай обещал быть отличным. Взбунтовавшиеся крестьяне притихли при одном только виде американских солдат.

Хо Сан улыбался.

Перед ним на низенькой скамеечке сидел вертлявый человек в золотых очках. Он что-то быстро говорил, размахивая руками. Хо Сан слушал с полузакрытыми глазами.

Ребята замерли.

Вертлявый частил:

— Другие времена, Хо Сан… То, что ты делаешь, делать уже нельзя. Народ прислушивается к северному ветру. Если вы, помещики, не хотите, чтобы вспыхнул весь юг, не надо возбуждать крестьян, не надо… Ведь ты кореец. Надо подумать и о меньших братьях своих…

Вертлявый нагнулся к уху Хо Сана, но заговорил громче, чем прежде:

— Надо уметь произвести впечатление, Хо Сан. Фасад тюрьмы штукатурят и красят не для того, чтобы в ней было приятней сидеть. Но это производит впечатление… Ошеломи народ, Хо Сан, и он воздаст тебе сторицей… Объяви «пять — пять», и ты избежишь расходов по содержанию полиции.

Хо Сан открыл глаза. Вертлявый опередил его мысль:

— Знаю, знаю: дед, прадед, предки… Но надо уметь шагать в такт музыке.

Хо Сан зашлёпал мокрыми губами:

— Лучшая музыка — тихий звон золота. Под неё шагает весь мир.

— Не весь, Хо Сан, не весь!

— Знаю! — Хо Сан обозлился. — Ваши разговоры, уговоры, переговоры, проповеди до добра не доводят! Кого вчера била эта голытьба? Тебя. За что? За сладкие слова.

— Но это же драка, это не доказательство…

— Да, драка. Но в драке побеждает тот, кто бьёт, а не тот, кого бьют.

— Но политика требует…

— Довольно!

— Слушаю.

Стало быстро темнеть, и Хо Сан вошёл в дом. Человек в золотых очках шмыгнул за ним.

Ребята посидели немного в траве и, когда замигали первые звёзды, выползли в поле. Кустами они дошли до дороги и побежали к горе?. Там под соснами друзья сгребли хвою в большую кучу и крепко уснули на мягкой душистой перине.