Твои ровесники - Комаровский Глеб Николаевич - Страница 29

И, усиливаясь и заполняя площадь, улицы и переулки, жарким ветром взвились над Пхеньяном памятные слова о многострадальной Корее, взвились и растаяли под ослепительным солнцем.

Вспоминая о прошлом, пел народ древнюю песню, сложенную из стонов и вздохов. Пела вся площадь, пел весь город, пела вся страна, вспоминая о прошлом, смело глядя в грядущее…

На площадь торжественно вливалась новая колонна. Все поднялись со своих мест и обнажили головы. Шли корейские женщины, и в первых рядах величаво выступали старейшие из них. На спинах несли они плетёные корзины. Из корзин выглядывали румяные, темноголовые внуки и внучки и восторженно махали руками. Первый ряд мягко оторвался от колонны и уверенной поступью двинулся к изображениям Ленина и Сталина.

Там женщины остановились.

Бережно, как умеют это делать только матери, они достали из корзин своих внуков и внучек и протянули их к портретам.

И пристально и внимательно смотрел на них Ленин, по-отцовски улыбался Сталин…

— Ленин мансе!

— Сталин мансе!

— Ким Ир Сен мансе!

Доктор сорвал с головы белый картуз и взметнул его в небо. Над головами взмывалась стая шапок, платков, цветов…

На площадь выехал советский генерал. Все взгляды приковались к всаднику. Белая лошадь под ним звонко выстукивала дробь передними копытами, и в полной тишине было слышно её горячее дыхание.

В руках генерала сверкнула шашка. Громко и торжественно грянул оркестр. Поплыли знамёна…

Раз, два! Раз, два!

Советская Армия прощалась с корейским народом.

Кай Су увидел офицера Николаева. Их глаза встретились…

Николаев улыбнулся, и Кай Су почувствовал себя взрослым, сильным и отважным. Поэтому Кай Су нисколько не было стыдно слёз, что текли по его загорелым щекам…

А когда площадь опустела и медные раскаты оркестра доносились словно тихая колыбельная песня, Кай Су положил голову на плечо соседа и думал о том, как построится и зацветёт новыми садами Прохладная Долина и он вместе с Пек Чаном, бабушкой и отцом будет сидеть на пороге новой фанзы, смотреть на вечерние, потухающие облака и вспоминать советского офицера Николаева и доктора Тихий Гром.