Отчаянный и непобедимый Ренегат Икс - Кэмпбелл Челси М. - Страница 55

Я открываю рот, чтобы возразить, но вместо слов из горла вырывается только сдавленный хрип.

— Черт бы тебя побрал, Дэмиен, — говорит Гордон вскакивая и расхаживая передо мной, словно тигр по клетке. — Я думал, ты что-то понял после пожара. Я думал, ты заслуживаешь уважения, что в каком-то смысле мы стали с тобой на одну ступень. Хорошо хоть там оказался супергерой, которому удалось тебя остановить.

Интересно, он говорит «там оказался супергерой», чтобы дать мне понять, что я таковым никогда не стану? В принципе я и не хотел, но мне все равно почему-то неприятно это слышать.

— Да, хорошо, — соглашаюсь я, стараясь не смотреть Гордону в глаза.

— Я даже не хочу думать о том, что бы случилось, если бы его там не было. Представляю себе, как далеко ты мог бы зайти, чтобы насолить нам. Я тебе доверял. Неудивительно, что твоя мать так легко согласилась тебя отпустить.

— Гордон, — говорит Хелен предупреждающим тоном. Она укоризненно качает головой, вытирая слезы целым пучком бумажных платков.

Замечательно. Теперь она еще и защищает меня. Понятно, что она ничего плохого не имела в виду, но мне становится еще хуже.

Гордон ее не слушает.

— Она, очевидно, вдоволь натерпелась от тебя.

— Гордон, хватит! — говорит Хелен громко.

Чувствую, как к горлу подкатывает комок. Не отрываясь, смотрю на свои колени. Сквозь пелену слез трудно даже разглядеть их форму.

— Он мой сын, я имею право его ругать! Дэмиен, отправляйся в свою…

Не закончив фразы, Гордон вспоминает, что у меня нет своей комнаты. Раз уж мне некуда «отправиться», может, он сейчас скажет, чтобы я паковал чемоданы. Вернее, рюкзак. Больше у меня багажа нет. Но нет, Гордон этого делать не собирается.

— Телефон, — приказывает он, протягивая руку.

Отдаю ему телефон. Я его выключил, потому что знал — Кэт будет звонить.

Лоб Гордона покрывается морщинами. Он явно пытается сообразить, чем еще меня можно наказать.

— Сегодня остаешься без ужина. И… никаких гостей.

Гордон делает паузу. Ясное дело, гости ко мне тоже не ходят.

— Наверное, не стоит даже говорить, что выходить из дома ты не имеешь права.

Гордон, очевидно, охотно сказал бы что-нибудь еще, но вместо это он уходит в спальню и с грохотом захлопывает дверь.

Хелен подходит и садится рядом со мной. Кладет руку мне на плечо.

— Он не хотел, — говорит она глухим от слез голосом. — Скоро успокоится.

Я не заслуживаю ее сочувствия. Отодвигаюсь к краю кушетки, сажусь, обняв колени руками, и прячу в них лицо.

15

Вероятно, со стороны я выгляжу, как лицо без определенного места жительства. Кажется, так вежливо называют бродяг. Сижу на скамейке в парке воскресным утром рядом с Кэт и жадно пожираю сандвичи с арахисовым маслом и желе, которые она принесла. Смотаться из дома было относительно нетрудно, так как утром все ушли в церковь. Гордон хотел в наказание захватить меня с собой, но Хелен убедила его не делать этого. Значит, она опять мне поверила, а я снова ее предал и сбежал. Ну, по крайней мере, это в последний раз, потому что назад я не вернусь. Все, что у меня есть, включая останки мистера Вигглса, я взял с собой, упаковав в рюкзак. В доме Тайнсов остался только телефон, который Гордон спрятал от меня.

Мне холодно, потому что пальто я так и не нашел. Хорошо хоть перчатки на мне. Я их не снимал со вчерашнего дня, потому что был слишком расстроен, а теперь вот еще по рубашке стекает большая капля конфитюра. Не знаю, до чего я так докачусь.

Конечно, можно попросить у мамы разрешения вернуться домой до истечения срока, но, узнав, что я сбежал, она может и отослать меня обратно к Гордону. Вот бы пожить в доме у Кэт. Ее мама меня любит; в доме есть комната для гостей, да еще и на первом этаже. Сейчас для меня это как царствие небесное.

— Значит, Малиновый Огонь твой отец? — спрашивает Кэт, болтая ногой. — Твоя мама с ним?..

— Да. Это полное безумие.

Мне это известно уже почти три недели, и честно говоря, до сих пор не верится.

— Значит, ты наполовину супергерой?

— Да.

Не думаю, что Кэт в полной мере поняла, что это для меня значит. Что такое этот «X», появившийся вместо «З». Впрочем, похоже, ей это пока не пришло в голову, а я до этой части рассказа еще не добрался. — Моя мачеха — владелица того антикварного магазина. И это кольцо для нее очень важная вещь.

— А, эта дурацкая безделушка, — говорит Кэт, смеясь и делая пренебрежительный жест рукой. — Дэмиен, не беспокойся об этом.

Как-то слишком легко она все это воспринимает. Такое впечатление, что я сижу рядом с роботом, очень похожим на Кэт, а сама она сидит где-то взаперти, удивляясь, почему никто не замечает ее исчезновения.

— Кэт, я только что сказал, по сути, что моя мачеха победила твоего знаменитого деда. Поэтому я пообещал тебе помочь его выкрасть, а потом переоделся супергероем и помешал тебе.

— Раз все это было для тебя так важно, мог бы и сказать мне, — говорит Кэт, вздыхая и с отрешенным видом глядя куда-то в одной ей ведомую точку в пространстве.

У меня такое впечатление, что она меня совсем не слушает. С удивлением смотрю на нее, потом машу рукой перед ее глазами, чтобы привлечь внимание.

— Ты вроде бы говорила, что тебе нужно это кольцо. Что оно принадлежит тебе и что ты не хочешь, чтобы оно собирало там пыль. Ты…

— Возможно, я передумала, — говорит Кэт, пожимая плечами. — Думаю, оно мне больше не нужно.

Кольцо защищает того, кто его носит, от разбитого сердца, и оно ей больше не нужно. Потому что я поцеловал ее, хотя должен был быть с Сарой.

— Послушай, я хотел тебе сказать еще кое-что, — говорю я, запихивая в рот остатки сандвича, и начинаю с виноватым видом стягивать правую перчатку.

— Я слышала, — говорит Кэт, — что ты в меня влюблен.

Чуть не подавившись, я кашляю с набитым ртом, выплевывая на землю остатки хлеба с джемом и арахисовым маслом. Продолжаю кашлять, пока в горле не начинает першить. Не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять, что у меня красная физиономия.

— Было бы трудно воплотить в жизнь твою идею выйти за меня замуж, если бы жених не испытывал к тебе определенных чувств, согласись? Ты на свадьбе будешь в белом или, как сейчас, в мутно-кремовом?

— Я буду в черном на твоих похоронах, — говорит Кэт, тыча меня кулаком в плечо, — если ты не заткнешься.

В ответ я начинаю ее щекотать — это мое новое любимое оружие в борьбе с девочками, а она кричит, хохочет и пытается меня оттолкнуть. А потом вдруг оказывается, что она полулежит на скамейке, а я — почти что на ней, лицом к лицу. Она перестает смеяться и, обняв меня, крепко прижимает к себе. Я целую ее, удивляясь, почему рядом никогда нет кровати и мы не находимся в какой-нибудь уютной комнатке за закрытыми дверями.

— Дэмиен, — говорит она.

— Да?

— Ты пачкаешь меня конфитюром.

Я сажусь прямо. Приглядевшись, понимаю, что теперь у нее на груди пятно — точно такое же, как у меня. Начинаю возиться с перчатками и, стараясь не смотреть на Кэт, частично сдергиваю правую. Сердце учащенно бьется. Смотрю вниз, на кусочки пережеванного хлеба, вывалившиеся изо рта во время приступа кашля. Наконец мне удается взять себя в руки и набраться смелости рассказать все, что я хотел.

— Кэт. Я должен тебе кое-что показать.

— О, Дэмиен, только не на лавочке.

Смотрю на нее без улыбки. Кэт тоже перестает улыбаться.

— Ты помнишь, что в прошлом месяце у меня на пальце должна была появиться буква «З»?

Кэт бледнеет. Потом кивает.

— Так вот, этого не случилось.

— В каком смысле? — спрашивает Кэт, морща нос. — Но у тебя… Я видела…

Поняв, что на самом деле она ничего не видела, Кэт закусывает губу. Кажется, теперь до нее дошло.

— Я тебе говорил. Малиновый Огонь мой отец.

— Ну, так и что? Что это значит, кроме того, что тебе обеспечено пожизненное членство в Клубе выживания?..