Мост через вечность - Бах Ричард Дэвис - Страница 74

Ее глаза наполнились слезами.

– О, Ричи! – сказала она. – Тогда я тоже говорила о любви!

Сорок восемь

– Где вы берете ваши безумные идеи? – спросил джентльмен из двадцатых рядов. Это был первый вопрос во втором часу лекции.

По двум тысячам человек в Городской Аудитории побежал тихий смех: это вызвало любопытство не только у него.

Лесли непринужденно сидела со спокойным и доброжелательным видом на высоком кресле на сцене рядом со мной. За мгновение до этого я подошел с дистанционным микрофоном ближе к свету прожекторов на краю сцены, чтобы выбрать одну среди поднятых рук, не забывая повторить вопрос для тех, кто находился на галерке, тем самым давая себе время подумать над ответом.

– Где я беру безумные идеи? – повторил я. Через полсекунды ответ материализовался, затем появились нужные слова, чтобы высказать его.

– Там же, где и благоразумные, – сказал я. – Идеи приносят фея сна, фея прогулки, а когда я становлюсь безнадежно мокрым и не могу делать заметки, их подсказывает мне фея мытья под душем. Я всегда просил у них: «Пожалуйста, давайте мне идеи, которые бы не противоречили моей интуиции».

Я знаю интуитивно, например, что мы рождены для светлой жизни, а не для слепой смерти. Я знаю, что мы не заперты на нашей планете и не отделены от других измерений пространства и времени. Мы не обречены бесконечно кружиться среди миллионов хороших и плохих изменяющихся сиюминутных обстоятельств. Идея о том, что мы – лишь физические существа, пришла к нам из лабораторий, где простейшие бактерии беспомощно плавают в колбах в питательном растворе. Эта идея противоречит моей интуиции, она топчется по ней, как человек в футбольных бутсах по газону.

Еще больше мне не нравится идея о том, что мы сотворены ревнивым Богом, который соткал нас из пыли и поставил перед выбором между поклонением и молитвами и вечными адскими муками. Ни одна фея сна никогда не приносила мне таких идей. Само представление о сотворении мне кажется неверным.

И в тоже время я не могу найти такого места, где бы были ответы на мои вопросы, или такого человека, который бы предоставил мне их. Я получаю ответы лишь от своего внутреннего Я – того внутреннего Я, которому раньше я боялся доверять. Когда-то я должен был плавать как кит, набирая в рот для фильтрации огромные количества морской воды, и выбирать из того, что писали, думали и говорили другие, крохи знания размером с планктон, которые согласовывались с тем, во что я хотел верить. Все, что объясняло хоть как-нибудь уже известное мне интуитивно, было истинным, то есть тем, чего я искал.

От одного автора я не мог взять даже малейшей крупицы, как много бы я ни читал его книги. У другого я не понял ничего, кроме этого: «Мы – не то, чем мы кажемся». Ура! Я Чувствовал интуицией, что это ИСТИННО! Все остальное в книге могло быть морской водой, но кит отфильтровал это утверждение.

Мало-помалу, думал я, мы восстанавливаем сознательное понимание того, что мы уже знаем от рождения: истинно все то, во что желает верить наше высшее внутреннее Я. Однако наш сознательный ум не находит покоя, пока не сможет объяснить это с помощью слов.

Прежде чем я стал догадываться об этом, уже несколько десятилетий назад у меня была способность получать ответы на все свои мысленные вопросы.

Я быстро взглянул на Лесли, и она кивнула мне в ответ, напоминая о своем присутствии.

– Какой был вопрос? – спросил я. – А! Где я беру свои безумные идеи? Ответ: у феи снов, у феи прогулок, у феи мытья под душем. Феи книг. А в последние несколько лет – у своей жены. Если теперь у меня возникают вопросы, я задаю их ей, и она отвечает мне. Если же у вас еще нет родной души, я бы посоветовал всем найти ее как можно скорее. Следующий вопрос.

Мы можем так много рассказать людям, думал я, но в нашем распоряжении лишь один день в каждом городе, который приглашает нас приехать и выступить. Даже восемь часов – и то мало. Как могут некоторые лекторы сказать людям все необходимое за один час? Мы за первый час успели лишь в общих словах очертить наши взгляды на мир.

– Женщина вон там, в задних рядах справа:

– У меня вопрос к Лесли. Как мы можем узнать, что тот, кого мы встретили, – родная душа?

Моя жена с ужасом бросила на меня взгляд, который длился долю секунды, и подняла свой микрофон.

– Как мы можем узнать, что тот, кого мы встретили, – родная душа? – повторила она вопрос так спокойно, будто делала это уже много раз. – Я не знала, когда встретила. Это было в марте. Вверх? – спросила я. Да, – .b"%b(+ он. Ни один из нас тогда не знал, что эти слова будут значить для тех людей, которыми мы являемся сейчас.

Через четыре года мы познакомились и сразу же стали лучшими друзьями. Чем больше я узнавала о нем, тем больше он вызывал у меня восхищения, и тем чаще я думала: Какой он удивительный человек!

Вот ключ. Ищите такого любовника, который бы становился лучше с каждым днем, восторг от которого был бы все более ярким, а доверие к которому росло бы вопреки невзгодам.

Я поняла, что сокровенная близость и радость возможны для меня только с этим одним мужчиной. Я раньше думала, что такая близость и счастье были моими особенными требованиями, качествами лишь моей родной души. Но сейчас мне кажется, что каждый может так же, но отчаивается найти для себя их воплощение в человеке и поэтому довольствуется малым. Как мы можем требовать близости и радости, если самое лучшее из всего, что нам известно, – это мимолетный любовник и поверхностное счастье?

Однако глубоко в наших сердцах мы знаем, что мимолетный любовник не согреет, а поверхностное счастье перерастет в беспричинную грусть и навязчивые мысли: «Действительно ли в моей жизни есть, любовь? Можно ли жить как-то иначе? И вообще, почему я оказался здесь?» Сердцем мы знаем, что должно быть что-то большее, и стремимся к тому, чего еще не нашли.

Часто бывает так, что один из супругов тянется вверх, тогда как другой тормозит развитие. Один идет вперед, а другой делает все для того, чтобы на каждые два шага в избранном направлении приходилось три шага назад. Лучше учиться счастью в одиночестве, думала я, любить своих друзей и свою кошку, лучше ждать родную душу, которая все не приходит, чем согласиться на жалкий компромисс.

Родная душа – это тот, у кого есть ключи от наших замков, и к чьим замкам подходят наши ключи. Когда мы чувствуем себя настолько в безопасности, что можем открыть наши замки, тогда наши самые подлинные "я" выходят навстречу друг другу, и мы можем быть полностью и искренне теми, кто мы есть. Тогда нас любят такими, какими мы есть, а не такими, какими мы стараемся быть. Каждый открывает лучшие стороны другого. И невзирая на все то, что заставляет нас страдать, с этим человеком мы чувствуем благополучие как в раю. Родная душа – это тот, кто разделяет наши глубочайшие устремления, избранное нами направление движения. Если мы вдвоем подобно воздушным шарикам движемся вверх, очень велика вероятность того, что мы нашли друг в друге нужного человека. Родная душа – это тот, благодаря кому вы начинаете жить подлинной жизнью.

К ее удивлению, толпа заглушила ее голос аплодисментами. Я почти было поверил ее словам о том, что она будет очень плохо выглядеть на сцене. Это было не так.

– Ваши мнения совпадают с его мнениями? – спросил следующий человек из аудитории. – Бывают ли у вас разногласия?

– Бывают ли у нас разногласия? – повторила она. – Очень редко. Чаще наоборот, он включает погромче радио, и я обнаруживаю, что он – единственный из известных мне людей, кто обожает слушать мелодии, исполняемые на волынке. Он – единственный, кроме меня, кто может слово в слово пропеть со мной песенку «Одинок я, одинок» из истории Tubbу the Tuba, которую помнит еще с детских лет.

– Было время, – сказала она, – когда мы занимались такими разными вещами: Я была активистом движения против войны, а Ричард – пилотом ВВС. У меня был один мужчина, у Ричарда этой одной женщиной были многие. Он много ошибался, но сейчас он, конечно, изменился.