Первая книга мечей - Саберхаген Фред - Страница 72

ГЛАВА 17

Для того чтобы добраться с лежащего в сердце Великого болота острова с руинами храма до гор на востоке, даже Драффуту (шедшему быстрым ровным шагом и без единой остановки) потребовалось около полутора суток. И прежде чем он дошел до предгорий, относившихся к владениям герцога Фрактина, опустилась ночь. Казавшиеся ранее издали багровыми огоньками, теперь, вблизи, извергающиеся вулканы были грозным, но прекрасным зрелищем.

Как только Драффут выбрался на твердую землю и зашагал к горам, ему навстречу начали попадаться спасающиеся от извержения люди. Большинство было из принадлежавших герцогу деревень, откуда к этому времени началось повальное бегство. Бросив дома и имущество, все они — кто группами, кто поодиночке, кто с тележками, кто с узлами, — плутая по незнакомым тропам, стремились к одному: как можно быстрее оказаться подальше от гор. Некоторые из них, пробегая мимо Драффута, бросали на ходу предостережение, что «Вулкан в ярости!»… Как будто гигант сам не видел того, что творилось в горах!

Не понимая толком, зачем они ему это кричат — на самом ли деле хотят предупредить об опасности, или просят его заступничества перед богами, или и то и другое вместе, — Драффут машинально кивал и бормотал в ответ: «Я поговорю с Вулканом». Но большинство беженцев при одном его виде впадали в еще большую панику, и некоторые в испуге шарахались прямо ему под ноги. Поэтому теперь он шел очень осторожно, чтобы ненароком не зашибить кого-нибудь или не растоптать тележку с немудреным скарбом какого-нибудь бедолаги-крестьянина.

Но зато с солдатами герцога он так не церемонился. Чем ближе Драффут подходил к границам герцогства, тем чаще он встречал их небольшие отряды. Конные ли, пешие — они, лишь завидев его, сразу бросались в бой с такой яростью, словно он был их заклятым врагом. Драффут не мог со вздохом не вспомнить, что некогда солдаты всего мира почитали его и приходили к нему за помощью… Но это было слишком много веков и войн назад. Да к тому же совсем на другом конце земли.

За прожитые им в этом мире пятьдесят тысяч лет Драффут много раз видел толпы беженцев и полыхающий огнем вулканов небосвод. Но чтобы земля под ногами тряслась так сильно, как сейчас, — такое случалось крайне редко.

Но вот наконец он дошел до скал и не медля ни секунды стал взбираться наверх. Вулканы грохотали уже прямо над его головой, и сверху начал сыпаться пепел. Драффут подумал, что теперь, когда он не бессмертен, как раньше, это извержение может стать последним в его жизни — его магические силы с годами хоть и очень медленно, но таяли, а кое-какой части из них он уже лишился безвозвратно. Впервые в жизни он испугался за себя.

Пылающие, трясущиеся в агонии скалы и багровое небо над ними пробудили в великане воспоминания о прошлых временах, о том, как очень и очень давно иная гора вот так же взорвалась и раскололась, поглотив озеро Жизни… Это было в те дни, когда Эрдне находился на пике своего могущества… Да, тот самый Эрдне, с которым Драффут был знаком только по известной людям легенде о сотворении мира. Впрочем, вряд ли теперь, когда Эрдне давно уже стал прахом, все это имеет значение…

Сейчас самым важным было — найти этих выскочек, что имели наглость объявить себя богами. Ведь даже Эрдне, будучи в расцвете своего могущества, никогда не посягал на статус бога. Как, впрочем, и его заклятый враг Оркус… Более того, в те времена — несколько тысяч лет назад — люди и слова-то «бог» не знали.

Но чем более ранние события своей долгой жизни вспоминал Драффут, тем бессвязнее и отрывочнее становились воспоминания, пока он не дошел до мутного провала, в котором царил уже полный хаос из каких-то туманных образов, отголосков эмоций и потерявших всякий смысл звукосочетаний. Он знал: это все, что у него осталось от того времени, когда его тело, мозг и уровень сознания были иными… Но зато последние несколько тысяч лет он помнил великолепно. Времена великой битвы Эрдне и Оркуса были свежи в памяти, словно это происходило вчера. И в те времена — уж это-то он точно знал — на земле не было никого из этой крикливой своры прикидывающихся нынче богами хвастунов. Их имена взяты из древнейших человеческих мифов, но вот сами-то они кто и откуда? По какому праву они устраивают свои непонятные игры, несущие людям только войны и горе? Больше с этим тянуть нельзя — надо немедля вывести их на чистую воду!

Но прежде чем Драффут вскарабкался на первый утес, дорогу ему преградил поток пышущей жаром лавы метра в четыре шириной. А в истоках его, на фоне багрового неба, прямо на сверкающей раскаленным золотом колеблющейся корке возникла окутанная дымом и мерцающим трепещущим воздухом человекоподобная фигура. Некто, спокойно стоящий там, где ни один человек не прожил бы и секунды, был ростом с самого Драффута. Он приветственно кивнул гостю и молча стал ждать, пока тот к нему приблизится.

Пепел и дым мешали Драффуту разглядеть это существо как следует — он видел лишь его силуэт. Он остановился и произнес приветствие на таком древнем языке, что даже Эрдне и Оркус — и те, возможно, его не помнили. Ответа не последовало.

Тогда Драффут собрался с силами и сконцентрировал всю свою магию в правой руке, а затем, нагнувшись, погрузил ее в шипящий, вспучивающийся буграми, неспешно ползущий у его ног огненный поток и, надежно защитившись от ожога, зачерпнул полную пригоршню расплавленной лавы. Еще одним усилием воли он наделил (пусть и ненадолго) мертвый, полыхающий жаром камень жизненной энергией — и с его ладони слетел рой сияющих, похожих на бабочек существ.

Но стоявший на лаве не шелохнулся и не произнес ни слова. Зато из-за дымного полога появилась еще одна, подобная ему фигура. А за ней — еще несколько. Боги собрались, чтобы определить, на что способен древний гигант. Казалось, они беззвучно совещались.

Но раз уж они явились, Драффуту нужно было от них много больше, чем игра в гляделки. Он выпрямился и отряхнул с рук остатки уже остывшей лавы. Нарушить молчание во время процесса творения — недопустимо, и все же он с явным вызовом в голосе пророкотал: