По нехоженной земле - Ушаков Георгий Алексеевич - Страница 113

В Москве

По возвращении в Москву я представил в Арктическую комиссию при Совете Народных Комиссаров СССР отчет об итогах экспедиции и карту Северной Земли.

В ЦК партии было заслушано мое сообщение о проделанной работе.

Накануне телеграф принес важное сообщение. «Сибиряков» благополучно закончил свой замечательный рейс. Возможность прохождения Северного морского пути в одну навигацию была доказана. Вставала проблема как практического использования самого пути, так и освоения берегов и земель Северного Ледовитого океана.

В Архангельске мы сдали Госторгу нашу охотничью добычу и полностью расплатились с долгом. Журавлев остался с семьей. Вася Ходов заехал в Ленинград. Я первый увидел Москву.

Столица встретила меня ясными осенними днями, теплом и голубым небом.

С тех пор как я видел великий город перед отъездом в экспедицию, прошло 28 месяцев. Для советских людей это большой срок. Страна завершала первую сталинскую пятилетку, обгоняя само время. Советский народ под руководством партии создавал первоклассную социалистическую индустрию, перестраивал на колхозных началах сельское хозяйство, насыщая его новейшей отечественной техникой. Успехи строительства отражались и на облике столицы. Ее лицо менялось ежегодно, ежемесячно, ежедневно. Тем более яркими были эти изменения для человека, проведшего два года во льдах Арктики.

Асфальт покрыл многие улицы и площади. Они стали шире, просторнее. Исчезли столь характерные для старомосковских улиц извозчики. Длинными вереницами бежали автомобили. Среди них густо шли маленькие хлопотливые «газики» — первенцы Горьковского автозавода имени Молотова.

Новые, высокие здания выросли там, где я два года назад видел подслеповатые купеческие дома, обветшалые дворянские ампирные особнячки или тяжелые и приземистые торговые лабазы.

Недавно построенные многоэтажные здания то и дело попадались не только в центре города, но и на бывших окраинах; на месте старых трущоб вырастали целые кварталы, появлялись рабочие городки вокруг новых, только что пущенных заводов.

Столица похорошела, нарядилась. Попрежнему величественно возвышался Кремль — сердце и разум великой Советской страны.

Много дней я ходил по Москве, вспоминал свои мечты с ней, когда жил среди льдов, вспоминал ее ободряющий, спокойный и уверенный голос, доносившийся в Арктику по радио. Всматривался в московское небо, любовался его синевою. Снова и снова разглядывал улицы. Всюду были черты нового. Но все оставалось родным и близким. Только иногда глазу нехватало привычных полярных просторов, и тогда хотелось еще шире раздвинуть московские улицы, распахнуть ее площади.

16 октября 1932 года в «Известиях» ЦИК СССР была опубликована первая карта Северной Земли — основной результат работ нашей экспедиции. С этого дня на карте мира над самой северной оконечностью Азии, мысом Челюскина, появились истинные очертания Северной Земли. Человечество впервые узнало о ее простирании и конфигурации. На карте Земли появились наименования, дорогие каждому советскому человеку, каждому другу Советского Союза: острова Октябрьской Революции, Большевик, Комсомолец, Пионер; между островами легли проливы Красной Армии и Юнгштурма; положены были на карту заливы Сталина, Калинина, Микояна, полуостров Парижской Коммуны; мысы Серпа и Молота, Ворошилова, Молотова, Свердлова, Фрунзе, Буденного, Куйбышева, Крупской, Карла Либкнехта, Розы Люксембург; фиорды Спартака, Тельмана и Партизанский.

Эти наименования свидетельствовали о том, что окончательное открытие и исследование Северной Земли проведены советскими географами; это говорило о мощи нашей социалистической родины, достижениях советской науки и о нашем приоритете в изучении крупного района Арктики.