По нехоженной земле - Ушаков Георгий Алексеевич - Страница 56

Движение льдов не соответствовало направлению ветра. Ветер несся с северо-востока, а лед двигался прямо с востока. Никаких признаков открытой воды не было видно. Основная сила, приведшая в движение льды, таилась где-то далеко в море. Весь прибрежный лед сплошным монолитом двигался на запад и только в непосредственной близости к берегу, препятствующему напору, шло торошение.

Около двух часов мы наблюдали эту картину. Мы видели, как то справа, то слева образуются и растут торосы. Некоторые из них достигли высоты 10–12 метров. На наших глазах они слились в одну сплошную гряду. Словно крепостная стена с боевыми башнями и бойницами вытянулась вдоль берега и, казалось, остановила напор льдов. Только время от времени отдельные льдины скатывались с гребня да раздавался скрип и шипение, говорившие о том, что ледяные поля в море все еще не успокоились.

Метель снова начала усиливаться и не давала нам возможности видеть, что происходит вдали от берега. Но и то, что мы наблюдали, было поистине грандиозно. Вряд ли такую мощь торошения можно наблюдать в открытом море, где нет берега и не возникает препятствий для передвигающихся льдов.

Когда мы, наконец, вернулись в палатку, пообедали, потом снова вышли наружу, движения льда уже не было заметно. Только подойдя вплотную к образовавшейся гряде торосов, можно было услышать приглушенное скрипение льдин.

Рядом со столбиками Гидрографической экспедиции мы поставили палатку, водрузили наш советский флаг.

Нам очень не хотелось поднимать собак и гнать их в такую метель. Но конца ей не было видно, приходилось трогаться в путь.

В 22 часа мы покинули мыс Берга и с попутной метелью понеслись на юго-запад. В пять часов 13 апреля разбили лагерь у знакомых Базарных скал. Когда мы проходили первый раз между Базарными скалами и мысом Берга, занимаясь съемкой берега, то сделали 55 километров пути. А теперь, срезав мыс и идя прямо на скалу, уложились в 44 километра.

Устали хуже собак. Метель бушевала беспрерывно. Особенно сильна она была вблизи гор. Здесь же можно было легко определить, на какую высоту ветер поднимал с земли снежную пыль. Она мела по стенам скал на уровне 25–30 метров к выше не поднималась. Но сам ветер свирепствовал много выше. В 450–500 метрах над нами, с вершин Базарных скал, он срывал снег и вихрем поднимал его на еще большую высоту. Острые вершины, освещенные красными лучами солнца и курящиеся снежным дымом, напоминали извергающиеся вулканы.

Внизу, в беспрерывном снежном потоке, трудно было дышать. Мы захлебывались, словно при погружении в воду. Это, вероятно, измучило нас. Ведь мы начали борьбу с метелью сейчас же после постройки гурия на мысе Берга, не менее 23 часов назад.

Палатку поставили в расселине скалы, под нависшими каменными глыбами. Здесь было тихо, как в пещере. Метель так измучила нас, что мы обрадовались этому уголку и, не думая об опасности обвала, забрались в палатку; забыв о пище, не раздеваясь, свалились поверх спальных мешков и заснули мертвым сном.

Проснулись после полудня. Ветер продолжал бушевать. Из-за скал, куда нам надо было держать путь, доносился сплошной вой. Решили посмотреть, что там делается. Итти было невозможно. Ползком вылезли на глетчер. Ошкуя, увязавшегося за нами, порывом ветра сбило с ног и снесло вперед по гладкому ледяному склону. Пес скулил, пытался вернуться к нам, но ветер вновь и вновь сносил его вниз, пока он не догадался пробраться под скалу и окольным путем вернуться в лагерь.

Перед вечером метель стихла. Не теряя ни минуты, мы подняли собак. Скоро миновали Базарные скалы и через 7 часов, проделав свыше 30 километров, прошли памятное нам мрачное ущелье. Здесь была та же картина, что и первый раз, если не считать того, что еще одна снежная громада рухнула с высоты и похоронила наш старый след на протяжении около 300 метров. Повидимому, последняя метель добавила недостающие тонны снега, которые, наконец, нарушили устойчивость пласта, и многометровый снежный наддув оборвался вниз.

Отдохнув на месте старого бивуака около западного выхода из ущелья, после полудня 14 апреля мы покинули русло речки и вышли на плато. Чтобы выбраться на него, пришлось на снежном склоне, по которому мы несколько дней тому назад спускались вниз, теперь вырубить лестницу в 40 метров высотой.

На подходе к водоразделу нас захватила новая сильная метель. На этот раз ветер налетел со стороны юго-западного ледникового щита и опять оказался встречным. Корма для собак у нас оставалось на два дня. Поэтому решили, не останавливаясь, бороться с метелью и пробиваться вперед.

Несущийся снег слепил глаза. Шли ощупью, ориентируясь по ветру. Все же надо было давать отдых лицу, горевшему от мороза и уколов снежных игл; собакам также необходимы были передышки, чтобы содрать с морд ледяные маски и почистить глаза. Время от времени мы делали десятиминутные остановки. Потом снова гнали вперед, и так много часов подряд. Около полуночи стали лагерем уже на речке, впадающей в залив Сталина. За переход преодолели более 40 километров. До дома оставалось 85.

На следующее утро, 15 апреля, взглянув друг на друга, мы увидели, что наши щеки почернели. Оказывается, идя против метели, мы впервые за все поездки обморозились. К счастью, морозом была прихвачена только самая поверхность кожи.

В этот день небо было ясно, стоял сильный мороз. Вышли с намерением покрыть все расстояние до базы за один переход.

На Земле, перед выходом в залив Сталина, натолкнулись на след медведицы с медвежонком. Они здесь прошли в конце метели. Следы были полузанесены и успели смерзнуться. Охотник готов был пуститься в погоню, Но я удержал его. За 8–9 часов звери могли уйти далеко, а наши собаки были достаточно утомлены. Кроме того, след медведей часто терялся.

Прошли залив Сталина, миновали полуостров Парижской Коммуны и вышли на восточный остров из группы островов Седова. Метель, бушевавшая накануне, как оказалось, была чисто местной. Повидимому, ветер был вызван разницей температур воздуха над южным ледниковым щитом и над землей и захватил сравнительно, небольшой район. Во всяком случае, над морскими льдами метели не было.

При нашем переходе через залив Сталина весь лед был покрыт тонким слоем не тронутой ветром снежной пудры. Читатель уже знает, что это самый тяжелый снежный покров для путешествия. Наши собаки с усилием тянули даже пустые сани, — сами мы большую часть пути шли пешком. Мы уже собирались остановиться, чтобы дать собакам отдохнуть. Но вдруг они нашли силы. Причиной послужили свежие медвежьи следы. Повидимому, это была та же медведица с малышом, следы которых мы видели еще на Земле. Я разглядел зверей в бинокль километрах в 7–8. Они уходили через пролив Красной Армии к северному ледниковому щиту.

В собаках заговорил инстинкт. Они рвались в упряжках и неслись по следу. Но тяжелая дорога давала себя знать — только через два часа мы настигли зверей.

Медведица свалилась от наших выстрелов, а звереныш бросился было наутек, но в сотне метров остановился. Когда я подошел к нему, он вытянул трубочкой губы и начал ворчать и фыркать, совсем как взрослый медведь, хотя и был не выше 25 сантиметров. Но скоро он не выдержал характера и начал сосать мой палец; не сопротивлялся, когда я взял его на руки и потащил к нашим упряжкам.

«Владыка Арктики» был не выше 25 сантиметров.

Вечером, проголодавшись, «владыка Арктики» поднял было крик, но, наевшись сгущенного молока, масла и сала, успокоился; вместе с нами проспал до утра в палатке, а весь следующий день мирно сидел на санях, пока мы не добрались до дома.

Так мы снова провели в пути 15 суток и прошли более 450 километров.