Люди в погонах - Рыбин Анатолий Гаврилович - Страница 78

— Хорошо, товарищ начальник, очень хорошо. Не знаю, как благодарить будем.

Пока разгружали сено и жмыхи, Фархетдинов водил Мельникова по фермам.

— Гляди, начальник, — говорил он, возбужденно размахивая руками. — Солому потравили, подсолнечник потравили, все потравили.

— Значит, запасов хороших не было, — заметил Мельников. — О борьбе с волками беспокоились, а про корма не подумали. Так ведь?

Фархетдинов развел руками.

— Немного так, немного нет.

— Чего там «нет». Понадеялись на милость природы: весна, дескать, ранняя будет, выручит. Еще всыпать вам за это могут.

— Ну да, могут. Райком звонил. Бюро слушать будет.

— Вот видите.

В тускло освещенных фонарями помещениях пахло навозом и стоял густой жалостливый рев. Кое-где коровы уже не поднимались, и женщины кормили их сеном из рук. В одном из стойл белоголовая телка, исходя слюной, грызла деревянный столб, подпирающий крышу фермы. Мельников сам взял у проходившего мимо солдата горсть сена, поднес к губам телки, подумал: «Действительно, положение катастрофическое. Сейчас дорога каждая минута». И он заторопился к радиостанции, чтобы узнать, как идут дела в других колоннах.

Спустя полчаса машины уже снова были в степи. Как и прежде, впереди шли артиллерийские тягачи с прицепами, а за ними низкие, тупоносые бронетранспортеры. Буран не унимался. Сквозь клубящееся густое месиво снега медленно проступал рассвет. И чем дальше отодвигались ночные тени, тем сильнее ощущали люди усталость. Она туманила глаза, отяжеляла руки. Мельников поглядывал на сидящего за рычагами тягача солдата, на его вялые движения и думал: «Сдадут наши водители. Это уж точно».

Вскоре «Земля» приняла первую жалобу от Степшина: «Положение серьезное. Водителям нужен отдых. Жду распоряжения». Забил также тревогу Крайнов. Мельников некоторое время сидел, шевеля губами и подсчитывая что-то на пальцах. Потом вдруг резко повернулся, взял у Джабаева шлемофон и передал начальникам колонн: «Движения не замедлять. Офицерам сесть на места водителей. Допустить также к управлению машинами сержантов и старшин, имеющих права вождения. Отдыхать в пути». Передал и оживился, будто сбросил с плеч большую тяжесть. Тут же радостно подумал: «Как хорошо, что офицеры овладели техникой. Теперь, наверное, каждый поймет, что это значит».

Протянув руку, Мельников тронул за плечо водителя, спросил:

— Спать хотите?

Солдат повернул к комбату серое от усталости лицо.

— Все ясно, — сказал Мельников. — Отползайте в угол. Когда потребуетесь, разбужу.

Солдат устало вздохнул, поднялся с места. Мельников застегнул планшетку, откинул ее на бок и сел за рычаги.

4

Пока первый батальон боролся в пути с бураном, на станции «Степная» сосредоточились другие подразделения дивизии. Сюда приехал генерал Павлов и взял руководство войсками в свои руки. Он наблюдал за разгрузкой, намечал маршруты для колонн и связывался с военными, комендантами соседних станций, узнавая о состоянии и движении нового эшелона с кормами.

Едва Мельников успел подъехать к пристанционным постройкам и вылезти из тягача, генерал вызвал его к себе. Он сидел в небольшом кабинете начальника станции. На нем была новая шинель из гладкого синеватого драла, широкая в плечах и сильно стянутая в талии. Павлов казался очень высоким и молодым. Взглянув на него, Мельников сразу почувствовал неловкость и за свой помятый полушубок, и за вялые движения, и, главное, за лицо, покрытое густой черной щетиной.

Павлов, уловив настроение комбата, опросил с ободряющей шутливостью:

— Ну, как, робинзоны, сражались достойно? Никто не дрогнул?

— Выдержали, товарищ генерал, — ответил Мельников. — А ефрейтор Груздев геройским парнем оказался.

— Это какой Груздев, пулеметный чемпион?

— Совершенно верно.

— Ну-ка, ну-ка, что он сотворил?

Мельников стал рассказывать, постепенно избавляясь от неловкости. Генерал слушал, чуть наклонив голову. Потом вынул из кармана блокнот. Записав фамилию ефрейтора, спросил задумчиво:

— Кажется, из-под Смоленска?

— Так точно.

— Молодец. Отмечу, непременно отмечу. — Он убрал блокнот в карман и снова посмотрел в глаза Мельникову. — Ну, а как водители? Наверное, запросите отдых?

— Нет, не запросим, — как можно спокойнее ответил Мельников. — Батальон готов к новому рейсу.

— Да, но водители?

— Все готовы, — уже тверже оказал комбат и выпрямился, показывая тем самым, что говорит он серьезно и вполне обдуманно. — Мы, товарищ генерал, организовали отдых в пути. Офицеры вели машины, а водители спали.

— Да, да, — вскинул голову Павлов. — Совсем забыл, ведь у вас в батальоне все офицеры имеют права вождения. Благодарю, подполковник, за инициативу. Это еще одна, так сказать, живая страница для вашей книги. К тому самому разделу, где вы пишете о значении быстрого передвижения войск на большие расстояния. Кстати... — Он помолчал, посмотрел в упор на Мельникова. — Ваш труд я прочитал с превеликим интересом. И знаете, самовольно, так оказать, передал его командующему. Не утерпел.

Мельников смутился. Такого разговора с комдивом о рукописи он не ожидал. Ему казалось, что Павлов сделает замечания, даст советы и на этом дело кончится. А тут сразу командующему.

— Что-то страшновато, товарищ генерал.

— Ничего. — Павлов улыбнулся. — Люди в ледяную воду без оглядки прыгают.

— Это верно.

— Ну вот... Да, чуть не забыл. Можете объявить Нечаеву, что пришел приказ о его утверждении в должности замполита. Довольны?

— Очень, товарищ генерал.

— Вот и трудитесь. А сейчас... — Павлова перебил появившийся в дверях дежурный по станции, маленький, круглый мужчина лет сорока, с флажком в руке.

— Эшелон подходит! — сообщил он громко и тут же исчез.

Павлов и Мельников вышли на перрон. Мимо них в косматых вихрях бурана прогромыхала серая махина паровоза. Побежали платформы с заснеженным грузом, тяжело скрипя и звякая на стыках рельсов. Генерал повернулся к комбату.

— Давайте людей и машины на разгрузку. Через двадцать минут зайдете, получите новый маршрут.

Мельников козырнул и побежал к машинам.

...Следующая ночь принесла Мельникову неприятности. Когда батальон прошел уже почти две трети пути, Крайнов вдруг сообщил по радио, что серьезно заболел Груздев и что необходимо оставить его в совхозной больнице.

Потом в наушниках послышался тревожный голос Степшина: «Произошла авария. Бронетранспортер с тюками сена свалился с крутояра в овраг».

— Ну, пошла беда за бедой, — огорченно махнул рукой Мельников и торопливо закричал в шлемофон: — А что с людьми? О людях доложите!

К счастью, солдаты оказались невредимыми.

— А водитель, водитель кто? — продолжал задавать вопросы комбат. Выяснилось, за водителя был сам Степшин. — Тогда все понятно, — покачал головой подполковник, вспомнив, с какой неохотой учился майор водить машину.

Минут через тридцать Мельников подъехал к месту происшествия. Буран понемногу затихал. Все реже и реже налетали снежные вихри, ударялись о броню машины и мирно, по-собачьи свертывались возле гусениц.

Над оврагом с двух сторон шевелились длинные лучи фар. И там, где лучи сталкивались, из-под снега торчал край сваленного набок бронетранспортера, суетились люди. Мельников посмотрел с крутояра вниз, заметил поднятые кверху колеса, заволновался еще больше. Но в ту же минуту взял себя в руки и, не повышая голоса, сказал Степшину:

— Другие машины не задерживайте. Пусть идут. Спасательные работы придется приостановить до утра. А вообще не твердо вы еще за рулем сидите.

— Виноват, — тихо ответил Степшин. — Чуть-чуть ведь и не рассчитал-то. Каких-нибудь пару метров не дотянул до гребня. И вот влез в эту чертову дыру.

— Действительно, влезли. — Мельников ткнул носком валенка в снег, подумав, оказал сердито: — Ну ладно. Объясняться потом будем. Сейчас распорядитесь, чтобы сено из оврага вытащили и разложили по другим машинам. И полный вперед.