Азиатские христы - Морозов Николай Александрович - Страница 105

В другом месте он называется «познанием и мудростью, всевидящим, совершенной святостью, высшей благодетельностью, непобедимым защитником хранителей».

Он представляется в виде царя с тиарой, с кольцом и со скипетром, а также с крыльями птицы. Его святость, чистота и справедливость — образуют в Авесте троичное единство. Он сотворил этот мир и часто называется творцом всех вещей, хоть теологи и говорят, что лишь вещи, принадлежащие к царству добра, берут от него свое начало. Благочестивым, которые веруют в него и поступают по его справедливости, он обнаруживает себя как благодетельный хранитель и помощник. Вся природа охраняется им, и когда нужно, поддерживается его добрыми духами, чтоб не портилась, не увядала и не разрушалась.

Но хотя Ара-Мазда есть самый непреодолимый и великолепный, однако его могущество, как и христианского бога, имеет свои границы. В течение этого мирового периода он лишь с помощью чистых сил, и прежде всего, благодаря участию людей, верующихв него, одержит окончательную победу над противником Ариманом. Весь культ Заратустры более или менее относится к участию человечества в поражении злого Аримана.

Вокруг Аура-Мазды стоит его небесная свита слуг, семь «бессмертных святых», которые все семеро имеют одну и ту же мысль, говорят одно и то же слово, совершают одни и те же деяния, «помня благие мысли, слова и деяния и созерцая рай; пути их светлы; они помогают приносящему жертву» (Яшты 17).

Двое величайших из них — дух Благомыслия и дух справедливости. Далее следуют дух Вожделенного Царства и дух Святого Смирения, дух Совершенства, дух Бессмертия и дух Послушания. Абстрактный характер их имен навел Дармстетера на мысль, что здесь являются идеи позднейшей и чужой философии. Он вспоминает о неоплатонизме, в особенности в его философской форме, и делает предположение, что теперешняя Авеста представляет собой отчасти обратный ее перевод с греческого языка. Это смелое по его времени предположение он распространяет и далее, доходя до утверждения, что гимны, в которых Амеша-Спенты играют значительную роль, как в силу этого обстоятельства, так равно и в лексическом отношении, составляют самую новую часть Авесты.

«Столь странные выводы, — восклицает Шантепи-де-ля-Соссей (II, 186), — понадобились для того, чтоб объяснить поразительный идеализм и абстрактность семи бессмертных святых! Тем не менее их идейный и в то же время личный характер является прочно установленным, как первоначальное, основное определение Заратустры. Таким образом, Дух Справедливости является и покровителем огня, дух Святого Смирения покровителем земли, дух Вожделенного царства — металлов, дух Благомыслия — скота, дух Совершенства — покровитель растений, и дух Бессмертия — воды.

Все в мире, по Зенд-Авесте, распределено в системе классов, из которых каждый поставлен под наблюдение какого-либо определенного существа. Этот надзиратель называется ратуном; он есть типический представитель своего класса (как, например, есть ратун четвероногих) и в то же время начальник, которым управляется и охраняется этот класс. И во главе всей этой правительственной системы стоят Бессмертные Святые, как ратуны самого высшего порядка, которые, подобно министрам, управляют миром от имени Ормузда и осуществляют его волю. Эти деятельные духи в религиозном сознании часто выдвигаются на первый план и на них смотрят не только как на наблюдателей и покровителей, но и как на создателей и руководителей мира; однако же права Аура-Мазды остаются при этом нерушимыми, потому что все то, что создали семь бессмертных, остается все-таки творением Мазды, всегда ему принадлежащим миром, в котором они только управляют, содействуют и поддерживают порядок. Даже и они сами суть его творения.

Внешний образ семи бессмертных святых так же разнообразен, как разнообразны и те религиозные функции, которые они выполняют. Все они вообще представляются личными существами. Так дух Святого Смирения есть женское существо и как богиня земли, жена и дочь Аура-Мазды, она же и мать первого человека (Гайомаретана) и через него всех людей. Дух Благомыслия, наоборот, мужчина; чрез него, как через христианский Логос, Ормузд сотворил землю и этот дух не только величайший, но и прежде всех сотворенный из семи; через него дано было откровение закона; он привратник неба, который в своем золотом седалище встречает освободившуюся душу. Духу Справедливости (Аша-Вагисту) присвоена вся законоспособность. В загробной жизни он заведует исполнением наказаний. В особенно же абстрактном виде представляется дух божьего царства, т.е. грядущего, ожидаемого царства, которое мы стремимся приобрести сами и распространять среди других людей. Совершенные же абстракции представляют собой и духи Совершенства и Бессмертия. А Дух Послушания представляется, напротив, в живом пластическом виде; он изображается как жреческий бог и напоминает Агни. В природе это бог утренней зари; ему посвящен петух, который призывает людей к деятельности и труду. А ночью он стережет дом и очаг; в особенности же оказывает помощь бедным и с поднятым оружием защищает творения Мазды против нападения демонов. У него всегда есть дело; он не может спать. Перед ним преклоняются все демоны и с ужасом бегут от него в ад. Он самый крепкий, самый храбрый, самый быстрый из юношей; он едет в виде вооруженного копьем воина на четырех белых конях, блестящих, быстрых, золотокопытных; его славные палаты, поддерживаемые тысячью колонн, построены на Эль-Урзе; внутренность их сверкает собственным светом, внешняя сторона подобна блеску звезд. Охранительная деятельность духа послушания простирается также и на будущую жизнь человека; он проводник душ, сопровождающий их на исполненном опасностей пути мертвых. Он же судья над умершими. Он подготовляет будущую жизнь также и борьбой, которую он ведет против демонов в последние времена мира заодно с Ормуздом. Возникнет борьба между ним и Эшма — дьяволом, соответствующим апокалиптическому «Зверю с семью головами», и только после того, как он победит его, Ормузд сможет даровать рай блаженным. Как вполне развившееся божество, он находится в связи с Мифрой, который чужд учению Заратустры.

«Происхождение персидского Мифры, — говорит Шантепи-де-ля-Соссей (II, 189), — для нас неизвестно; он появляется только в более поздней (?) Авесте, уже с пышным могуществом и с правами бога, получившего полное право гражданства. Говорится, что Агура-Мазда создал его столь же великим и достойным жертв, как и он сам».

Слово Митра означает в Авесте «верность» (как в санскритском митрам — друг, обманывающий Мифру и клятвопреступник однозначащие слова). Но это еще не значит, чтоб такое значение не пришло сюда из Великой Ромеи, где Митра — значит по-гречески коронованный.

Кто нарушает ему клятву, тот оскверняет страну так, как сто еретиков, и его поразит Мифра, имеющий тысячу ушей и тысячу глаз, бдительный и проворный, коней которого никто не может догнать. В гневе он разрушает тот дом, деревню, город, страну, где кто-либо поступает против него. Но кто сохраняет ему верность и чтит его жертвами, тому он ниспосылает благословение и победу. Если сам он не бог солнца, то его предвестник, «который, как первый бессмертный святой, восходит над Эльбрусом», в впереди солнца, первый достигает золотистых прекрасных его вершин и обозревает все арийские (т.е. арианские) владения. Но уже самое восхождение его над Эльбрусским хребтом на южном берегу Каспийского моря показывает нам, что миф о нем пришел с запада через христианскую Армению, история которой вплоть до Багратидов (859—1046) должна считаться мифом, в который могли войти путем смешения сходных имен детали даже из Германской жизни.

Юношеский образ, в котором Митра является в Яштах и впоследствии побеждает полмира, невольно сближает его с императором Юлианом, уничтожившим арианский культ созвездия Тельца и заменившим его почитанием созвездия Овна, сгорающего в огне вечерней зари при наступлении весеннего равноденствия.

Богиня Анагита, упоминаемая вместе с Митрою в надписи Артаксеркса Мнемона, несомненно, пришла от ариан. Характер и ее культ указывают прямо на семитическое происхождение. Сильная и непорочная, она заставляет все потоки и моря разливаться по семи частям света и сама называется великим потоком, который стекает с гор в океан. Она в мужчину вкладывает семя, в женщину зародыш, дает благополучные роды и производит своевременно молоко в грудях матери.