Азиатские христы - Морозов Николай Александрович - Страница 131

«В тесной связи с Рамой, — говорит Шантепи-де-ля-Соссей (П, 138) упоминается начальник обезьян Гануман (велико челюстной). В борьбе против Раваны (Раввина) он сильно помогает Раме и, подобно собаке Индры Сааме, при поисках украденных коров, перепрыгивает через воду на Цейлон, и там находит жену своего господина». В настоящее время этот полководец индусского Христа одно из наиболее почитаемых божеств Индии, в качестве деятельного защитника от злых духов. «Его неуклюжее изображение в виде обезьяны, намазанное маслом и красной охрой, встречается каждому, кто посетит индийскую деревню». Синаиты также почитают Ганумана, как и вишнуиты; в храмах часто можно видеть его в качестве бога-привратника, с поклонения которому начинается ежедневное богослужение.

Культ Шивы (Живого бога-Зевса по-гречески) по всем признакам проник в Индию одновременно с культом Вышнего бога. В Магабхарате одновременно встречаются оба и гора Каиласа в Гималаях упоминается как местожительство Шивы. Он называется «господином гор» и его супруга Парвати «дочерью гор». Это приводит его в связь с Зевсом Громовержцем на Огнедышашей горе и с индусским Рудрой, так как последний обитает тоже в горах. Он представляет собой разрушающую силу землетрясения. Ужасна его сила и многочисленны толпы его слуг. У него по индусам, три глаза, вокруг тела — змеи молний, на шее — черепа. А между тем слово Сива или Шива, вдруг, значит: Милостивый! Вот почему мне и кажется, что это слово славянское и является лишь индусской ассимиляцией славянского слова Живый бог.

Под этим именем он считается своими поклонниками за высшего из богов и называется Магадева — великий бог, или Исвара, т.е. господь и друг. И он не только разрушитель, но также и обновитель, и для того, кто его умоляет он может выказать себя милостивым избавителем и спасителем, который награждает счастьем и отклоняет скорбь; он может явиться даже веселым спутником, который, охотясь, бродит по горам, сопровождаемый развратной пьяной толпой, сам предаваясь вину и пляске с женщинами. Вообще он есть всеобъемлющий и всепроникающий бог, и вследствие этого по индийскому обычаю, ему приписываются все возможные свойства несомненно, что этот многосторонний образ возник через смешение многих культов, и народные прибавки обнаруживаются в нем гораздо сильнее и значительно грубее, чем в культе Вишны Фаллус сделался главным его символом и под этим символом Шива почитается преимущественно, а во многих областях даже исключительно.

Индусы признают его также богом письменного искусства и учености и он имеет своих поклонников во всех слоях общества. Суровые аскеты и распутные сборища ссылаются на его имер; в числе его служителей находятся ученые брахны и секта лингаитов на юге Индии, учрежденная в XII веке Базебой, которые получили свое название от обычая их носить всегда при себе маленький фаллус в качестве предохранительного средства.

Обе стороны характера Шивы, суровая и милостивая, отражаются в его супруге, почитаемой всегда вместе с ним. Имена ее различны: Парвати (созвучно со славянским Первата — первая) и Дурга (недоступная). Именем Дева она обозначается как богиня, именем Кали — как черная, именем Шакти — как магическая сила. Эта Дева — Кали богиня дикая и жестокая, богиня истребления, а под именем Сакти ее чествуют тайными магическими церемониями. А с другой стороны, — говорит Шантепи-де-ля-Соссей (П, 141), — она также является милостивой защитницей верующего и в позднейших учениях играет роль католической Мадонны; хотя она и жена Инсавры и имеет несколько детей, но она все же не порочная девственница и ее брак с богом только мистический; милостивым оком она стережет все творение и является предстательницей перед своим мужем за всех людей, чтобы он снисходительно управлял ими, охранял и спасал их; как добрая и сострадательная мать, она старается помогать всем, и спасать всех. Сообразно с обоими этими функциями, она изображается то в форме отвратительной женщины с дикими чертами и жестами, то как грациозная девушка, украшенная венком и цветами, только с зеленым цветом тела. В умозрении она представляется то как женское начало бытия, от которого происходят все боги и женщины, то как таинственная сила Исавры, при помощи которой он управляет землею»,

С культом Шивы обыкновенно соединяется почитание его сына Ганеса. Подобно Гануману, он, полу животное божество и изображается со слоновой головой, в сидячем положении с толстым животом, ожерельем из жемчужин, или мертвых голов вокруг шей, «Предводитель полчищ», он же и бог мудрости, тогда как слон для индуса — умнейшее животное поэтому Ганеса со слоновой головою призывается перед началом всякого предприятия, как бога письменности и учености и в начале многих книг с благоговением упоминается ее имя.

Как и у христиан в Эпоху Возрождения так и в Индии, вероятно со времени открытия туда пути европейцев через Мыс Доброй Надежды, первоначальная религия стала принимать философский характер, но по-видимому тоже не без апокризма.

Так, у Рамануджи, которого относят еще к XII веку, как и в ортодоксальной Веданте, мир всегда рассматривается с монистической точки зрения; нет ничего другого, кроме всеобъемлющего бытия, но его существование и его мысль лишь свойства; абсолют не состоит из существования и мысли, но он есть бытие, которое и существует, и мыслит, и которое обладает всеми свойствами в столь совершенном виде, что они сообщают ему абсолютную силу и абсолютное достоинство. Таким образом, Брама — бог слово представляется все проникающим, всемогущим, всеведущим, все сострадательным существом, как бог в новейшем христианском катехизисе, который вероятно и есть оригинал, а не подражание Раманудже. Сообразно с этим бог не есть также безразличное единство весь многообразный мир реальностей заключается в нем; душа и вещества образуют его тело, но не его существо; они подчинены ему, как тело духу, но существуют в нем, с относительной самостоятельностью. Таким образом, делается возможной индивидуальность души, и самостоятельность душ простирается так далеко, что, как и говорится, не они заключаются в Браме но Брама обитает в них, как начало, входящее в их состав; при этом они, как от вечности существующие, не вполне растворяются в нем. Но так как все вещи первоначально произошли из Брамы, то они должны находиться в двояком отношении к нему сперва вещи существовали в Браме как зародыши и произошли из него согласно волевому акту Брамы, который и есть творение; во-вторых, после творения, они по существу своему все таки продолжают оставаться в нем. Все живущее понимается как находящееся в состоянии переселении душ, от которого душа может освободиться познанием Брамы, но не делами; после этого она восходит в мир Брамы для вечной блаженной жизни и получает участие в его божественных свойствах за исключением, впрочем, его силы выделять из себя мир, управлять им и снова воспринимать его в себя. — Мы видим, как много в этой системе оставлено места реальности вещей; но еще важнее в ней та роль, которую играет в ней личность; потому что, с одной стороны бог по своей сущности есть личное начало, с другой стороны, душа имеет также действительную и постоянную индивидуальность, которая освобождается от странствования не тем, что она собственным усилием познает свое единство с Брамой и переходит в Браму, но тем, что, с милостивою помощью Брамы, она научается познавать и созерцать его сущность, благодаря чему приобретает высшее состояние вечной свободы и блаженства на его небе».

«Но самостоятельность, которую таким образом установил Рамануджа для реальности вещей и индивидуальности души, — продолжает далее, — не всех удовлетворяла. Основной характер и этой системы все еще был монистический и вещи существовали лишь как атрибуты бога. Неудовлетворенный этим Ананда-тирта, или Мадва, основал свою дуалистическую систему, в которой было проведено резкое различие между:1 — богом и душами, 2 — богом и вещами, 3 – душой и вещью, 4 — между различными душами, 5 – между различными вещами. Здесь, как видно исчезает уже последнее отражение мыслей. Веданты; однако новый образ жизни не привел к новой религии, и характер религии Багавата сохранился и в секте Мадва.