Азиатские христы - Морозов Николай Александрович - Страница 147

— Спрячьте хорошо, и прочтите, когда все сбудется.

Вот этот интересный документ.

НЕ правда ли, читатель, как все это сходно с только что приведенным документом, якобы переведенным Е. П. Блаватской с тайного санскритского манускрипта?

И я скажу более: оказалось, что в таком же состоянии экстаза г-жа Юркевич, которая со своей юности очень сочувствовала нашей борьбе с самодержавием и православием, и была образованной и много читавшей женщиной, написала в таком же состоянии сомнамбулизма (в который впадала по собственному желанию чуть не каждый вечер) целый том псевдонаучных откровений того же типа, какой мы имеем и у псевдо-индийских теософов. Ряд страниц из этого своего супранатуралистическиго дневника исследований она читала и мне, спрашивая мнения, и вы можете представить себе мое положение, читая ее откровения по своей фантастичности далеко превосходившие романы Уэллса, но только без его планомерности. С моей точки зрения (что наша мысль то же, что повозка, которую, как пара лошадей везут полушария головного мозга, а возничим, регулирующим их путь, является мозжечок) казалось, что ее возничий в это время засыпал, а обе лошади, почувствовав полную свободу, мчали повозку по полю, как попало — то к северу, то к югу, то к западу, то к востоку. Получилось впечатление действительной связной езды и даже с общим настроением, но только какой-то совершенно бесцельной и беспричинной!

Но именно этот же стиль мы видим и во многих мудрствованиях, приписываемых глубокой древности не только в Азии, но и в Европе. Когда читаешь их, невольно кажется, что полушария большого мозга автора вместо того, чтобы работать ассоциациями идей и воспринятых впечатлений, начали орудовать накопившимися в них рядами слышанных или прочитанных им фраз, соответствующих его настроению. И если авторы и не писали их в явно полусонном состоянии, как в только что приведенном случае, то это еще не значит, чтоб в момент своего творчества они были нормальны. Недаром же о поэтах говорится, что они, как это и действительно есть, творят в состоянии вдохновения, т.е. известного рода экстаза, хотя еще и не доходящего до того, чтобы их повествование подходило к границе с бредовыми явлениями, как мы только что видели здесь и видим, например, у библейских пророков, а также и в индусской философии. Именно такою представляют нам ее не только документы, якобы находившиеся в Индии в руках Блаватской, но и привозились оттуда другими охотниками за «тайной индийской литературой», о которых можно сказать «на ловца и зверь бежит», так как большинство этих рукописей, повторяю, более как одним человеком не находились. Блаватскую я взял здесь, повторяю, потому, что на нее удобнее нападать, как на более беззащитную, в виду отсутствия у нее официальных патентов на востоковедение, пугливости ее бестелесных духов, бегущих от всякой критики.

Но дело в том, что раз мы признали, что приведенную полубессмыслицу сочинила сама Елена Петровна, в состоянии экстаза, этим самым мы устраняем обычное возражение: как и кто мог сочинить все остальное, написанное от имени индусов в том же роде. Ответ тут будет один: в лучшем случае — вся индусская метафизика возникла, как у Блаватской, а в худшем, что это предумышленные обманы с корыстными целями.

До какой степени мистика, а вместе с ней и поиски за сенсационными документами в мало доступных по данному времени странах, можно видеть особенно хорошо из истории европейского спиритизма.

До конца 70-х годов XIX века была в Европе настоящая мания спиритических сеансов. Я расскажу здесь прежде всего историю с фотографиями духов.

В начале, — говорит д-р Леманн, — удавалось получать фотографии лишь существ, которые были видны исключительно медиумам, для всех же прочих оставались незаметными. Но через 20 лет духи развили материализацию до такого совершенства, что их можно было видеть большому кругу зрителей и фотографировать при сильном электрическом свете. Их дыхание и пульс были измерены, у них отрезали локоны, сохраняя их в вечное воспоминание. Однажды на сеансе у Крусса, где объявился дух Кэти Кинг, один из участников даже прямо заявил, что если этот дух есть какая-то психическая сила, то последняя должна быть женщиной.

Самые первые фотографии духов относятся ко времени дагерротипии. В одном американском спиритическом журнале за 1856 г., редактор его сообщает, что долгое время делались тщетные попытки воспроизвести являющихся духов на дагерротипной пластинке, но что теперь имеются самые верные надежды достигнуть этого.

Один профессиональный дагерротипист, бывший в то же время медиумом, снял карточку со своего маленького сына, и на этой карточке сверху вышла широкая облакоподобная световая полоса, которая опускалась на плечи мальчика и там терялась.

В этом же году и в том же журнале сообщается второй подобный случай. Но после этих результатов дух, по-видимому, перестал проявлять себя таким путем: о подобного рода карточках ничего более не было слышно вплоть до 1862 года. В этом году начал свою деятельность Мемлер, самый, быть может, известный из всех лиц, занимавшихся фотографированием духов.

Он был первоначально гравером, но по воскресеньям он имел обыкновение посещать одного своего друга, служившего в фотографическом заведении и постепенно научился технике фотографирования, не имея в то же время никакого представления о природе и действии химических веществ. Находясь в одно из воскресений совершенно один в мастерской своего друга, он пытался снять свой собственный портрет и получил при этом на пластинке, кроме себя, еще какую-то другую фигуру. А произвести такую двойную фотографию нет ничего проще: стоит только снять на пластинку недодержанное изображение кого-нибудь. А потом, не проявляя пластинку, употребить ее, как свежую, хотя бы для фотографирования вас, читатель, то на пластинке вы выйдете в нормально виде, а недодержанное изображение появится около вас или за вами вроде духа (рис. ).

Он стал работать в качестве фотографа медиума, но его деятельность продолжалась недолго, так как обнаружилось, что на различных его фотографиях в виде духа фигурирует изображение особы, находящейся в живых.

При этом открытии публика потеряла к нему доверие, и о нем и его карточках ничего более не было слышно, пока он не появился в 1869 году в Нью-Йорке. И здесь, однако, через несколько месяцев на него было подано обвинение в обмане. Однако судья решил, что, хотя лично он и убежден в том, что обвиняемый действовал обманным образом, но все-таки по отношению к нему нельзя постановить обвинительного приговора за неимением достаточных доказательств.

Мемлер был таким образом оправдан и еще много лет продолжал свою деятельность на радость верующим спиритам, а с профессиональными фотографиями духов, выступившими в Европе, дело обстояло значительно хуже. В 1872 году английский фотограф Гедсон начал приготовлять такие же изображения, какие получались у Мемлера, но они были исполнены настолько грубо, что сами спириты возымели подозрение и отреклись от Гедсона. Но наибольшее внимание и негодование возбудил Бюге в Париже. Рекомендованный Леймари, редактором «Спиритического обозрения» и поддерживаемый весьма известным в то время медиумом Фирманом, он начал свою деятельность в 1873 году. Но Ломбар, фотограф, состоявший на службе у сыскной полиции, возымел подозрение, что у него все основано на обмане. Он явился под вымышленным именем к Бюге, чтобы тот снял его вместе с духом. А когда Бюге намеревался вставить кассету с пластинкой в аппарат, Ломбар взял у него кассету и потребовал, чтобы пластинка была проявлена без экспозиции. Бюге стал отговариваться, что изображение духа уже заранее могло находиться на пластинке. Затем при обыске у него были найдены куклы, закутанные в саван, и сверх того, множество голов, вырезанных из фотографических карточек и наклеенных на картон. С помощью таких приспособлений Бюге подделывал различные изображения духов.

Хотя в этом случае многие люди заявили, что они узнают в фигурах духов на карточках Бюге своих умерших друзей, однако обвиняемые все-таки были признаны виновными в обмане: Бюге и Леймари поплатились годом тюрьмы и денежным штрафом в 500 франков, Фирман же — шестью месяцами тюрьмы и штрафом в 300 франков.