Сказки славянских народов - Каралийчев Ангел - Страница 30

Золотая девочка

Болгарская народная сказка

Умерла у одного человека жена, и осталась от неё дочка. Вдовец женился во второй раз на вдове, у которой тоже была дочка. Мачеха очень невзлюбила свою падчерицу, просто терпеть её не могла. И стала она приставать к мужу, чтобы тот прогнал её из дому. Сегодня ссора из-за падчерицы, завтра ссора, наконец человеку белый свет сделался не мил. Раз поссорились они, и он сказал жене, чтобы та испекла лепёшку — он, мол, заведёт дочку в дремучий лес, уронит лепёшку с какого-нибудь пригорка, велит девочке побежать за ней, а сам скроется и оставит дочку на произвол судьбы.

Мачеха испекла лепёшку наполовину с золой и дала её мужу, и тот повёл дочку в дремучий лес. Поднялись они на пригорок, отец достал из сумки лепёшку и будто нечаянно уронил её. Лепёшка покатилась под откос. Тогда он велел дочке пойти за ней, а сам убежал.

Девочка воротилась, стала звать отца. Кричала, плакала, по лесу плутала, ища его. Наконец смерклось, а об отце ни слуху, ни духу. Хорошо, что поблизости жила в своей избушке одна старушка. Услыхала она детский плач, вышла на порог и крикнула:

— Кто там плачет — мальчик или девочка? Если ты девочка — иди ко мне, а если мальчик — прочь уходи!

— Я девочка, бабушка, — отозвалась сиротка.

— Раз так, иди сюда скорее!

Девочка вошла в избушку, старушка накормила её и уложила спать.

Утром девочка встала рано и, пока старушка спала, прибрала избушку, подмела и пол, и перед крыльцом. Проснувшись, хозяйка умылась и пошла в церковь. А в доме у неё жили змеи и ящерицы, от которых человек шарахается, только их завидит. Вот она и велела девочке заварить им отрубей и хорошенько их накормить.

— Ты не бойся к ним подходить, — сказала она, — они у меня не кусаются.

Девочка заварила отрубей, дала им остыть и накормила старушкиных питомцев. Были у девочки бусы, она сняла их, смастерила из бусинок ожерельица и надела каждой змее и ящерице на шею.

Когда старушка возвратилась, все её твари выползли ей навстречу и давай хвалиться:

— Бабушка, бабушка, смотри, как нас девочка нарядила!

А та в ответ:

— И бабушка за это нарядит девочку!

Возле старушкиной избушки текла речка. После обеда старушка сказала девочке:

— Пойдём-ка на речку, ты мне там в голове поищешь.

Девочка была послушная и стала искать в голове у старушки. А та, немного погодя, говорит:

— Я тут на припёчке заснуть могу, а ты гляди на речку. Не буди меня, когда потечёт в ней красная вода. Не буди, и когда синяя потечёт. И когда чёрная — тоже не буди. А вот когда жёлтая потечёт, тогда и разбуди. — И старушка задремала.

Стала девочка на речку смотреть. Глядит: потекла сначала красная вода, а когда стекла — подошла синяя. За синей зелёная потекла, за зелёной чёрная, а за чёрной подошла жёлтая. Тут девочка поскорей разбудила старушку. Та вскочила, схватила её за волосы, окунула в речку и крикнула:

— Хватай, что под руки попадётся!

Девочка, не глядя, схватила, что ей под руки попалось, а когда старушка вытащила её из речки, то увидела, что держит в руках ларчик. А ларчик тот был наполнен доверху червонцами.

После этого старушка сказала ей, чтоб она шла домой и ларчик с собой захватила, провела её через лес, а на опушке показала дорогу.

Отец и мачеха так и ахнули, увидев, как она похорошела — она ведь стала золотой, искупавшись в жёлтой речке, и вся светилась. Отдала она ларчик отцу, и тот ещё пуще обрадовался, когда открыл крышку и увидел, что он доверху набит червонцами. Мачеха же от зависти покраснела, как рак, и велела мужу отвести в лес на то же самое место и её дочку, чтобы и та сделалась золотой, как падчерица.

— Заведу, коли хочешь, — ответил её муж.

Тогда мачеха испекла лепёшку, да не из простой муки, а из ситной. Завернула её в чистый рушник и положила мужу в сумку. Тот повёл падчерицу на то же место, где перед этим оставил свою дочку. Пришли они туда, он уронил лепёшку и послал девочку за ней, а сам убежал.

Девочка, вернувшись, принялась искать и звать отчима. Не найдя его, она заплакала и пошла дальше в лес. Под вечер старушка услыхала, как она плачет, и крикнула:

— Кто там плачет — мальчик или девочка? Если ты девочка — иди ко мне, а если мальчик — прочь уходи!

— Я девочка, бабушка, — отозвалась мачехина дочь и вошла в избушку, а старушка накормила её и уложила спать.

Утром девочка спала, пока старушка не проснулась, а, поднявшись, не прибрала и не подмела избушку, как это сделала падчерица.

Старушка умылась, оделась, в церковь собралась. Уходя, она велела гостье заварить отрубей и накормить её питомцев, добавив, чтобы девочка не боялась их, так как они не кусаются. Девочка отруби заварить заварила, но не дождалась, чтоб они остыли, а сразу же отнесла змеям и ящерицам, и те только рты себе пообжигали.

Когда старушка вернулась, все твари выползли ей навстречу и стали жаловаться:

— Бабушка, нас девочка пообжигала!

— И бабушка тем же отплатит девочке! — ответила старушка.

После обеда она велела мачехиной дочке идти с ней на речку и поискать у неё в голове.

— Меня чего-то ко сну клонит, — добавила она, — я немного вздремну, а ты гляди на речку. Не буди меня, когда потечёт в ней красная вода, не буди, и когда зелёная потечёт. И когда белая — не буди, и когда жёлтая — тоже. Только когда чёрная потечёт, тогда и разбуди!

Долго ли, коротко ли, стала вода в речке меняться. Когда потекла в ней жёлтая вода, мачехина дочка окунула в неё мизинец, и он стал золотым. После жёлтой потекла чёрная. Тогда она разбудила старушку. Та вскочила, схватила её за волосы, окунула в чёрную воду и крикнула:

— Хватай, что под руки попадётся!

Мачехина дочка хвать какой-то ларчик и держит его изо всех сил. А тот ларчик был полон змей и ящериц, но старушка не велела ей открывать его, пока домой не вернётся.

После этого старушка провела её через лес, а на опушке показала, как ей до дому дойти.

Когда она вернулась домой, её мать так и обмерла, увидя, что дочка черна, как арапка. А когда открыла ларчик и полезли из него змеи да ящерицы, она накинулась на мужа — он, мол, отвёл падчерицу не на то место, куда дочку, поэтому так всё и получилось.

— Я, — сказал тот, — куда одну отвёл, туда и другую, как с одной поступил, так и с другой, а уж куда они ходили, что делали и как всё получилось, про то я столько же знаю, сколько и ты!

С тех пор мачеха прикусила язык, хоть и люто ненавидела падчерицу: как её выгонишь, коли она столько золота домой принесла!

Когда золотая девочка выросла и стала девушкой, посватался к ней первый богатырь в их краю, потому что второй такой красавицы он не встречал. Когда же подошло время везти её под венец, мачеха упрятала её под корыто, а вместо неё свою чёрную дочку нарядила и фатой укутала — велела только позолоченный мизинец из-под фаты показывать, чтобы люди думали, что она и есть золотая девушка.

Но петух возьми да и прокукарекай:

— Кукареку! Золотая девушка под корытом лежит, чёрная на коне сидит!

Поезжане переглянулись — это ещё, мол, что такое, но всё же тронулись со двора. А петух им вслед:

— Кукареку! Золотая девушка под корытом лежит, чёрная на коне сидит!

Пуще прежнего удивились поезжане, но не остановились. Тогда петух и в третий раз пропел:

— Кукареку! Золотая девушка под корытом лежит, чёрная на коне сидит!

Услышав это в третий раз, поезжане смекнули, что дело неладно: не будет петух ни с того, ни с сего человеческим голосом петь. Подняли они невестину фату и увидели, что так оно и есть: вместо золотой они чёрную девушку к жениху везут. Вернулись они тогда назад, весь двор обшарили, видят — не обманул их петух: золотая девушка и впрямь под корытом спрятана. Взяли они её, нарядили под венец, фатой укутали, посадили на коня и поехали с мачехина двора.