Сказки славянских народов - Каралийчев Ангел - Страница 51

— Решила я, доченька, посмотреть, как вы живёте. Хорошо ли тебе здесь, заботится ли о тебе твой муж, кормит ли с ложечки, пододвигает ли к огню, отодвигает ли, когда тебе жарко?

— Ах, маменька, если бы ты знала, что со мной случилось, — начала рассказывать дочка. — Был у нас противный тюфяк, да такой ленивый, что слов нет. Каждый день муж бил его палкой, а он всё притворялся, что ни слова не понимает.

И молодуха рассказала своей матери обо всём.

— Ах вот как! — вскипела мать. — Значит, он заставляет тебя ему готовить и весь дом убирать? Разве эти рученьки для метлы, чадушко моё милое, ненаглядное? Ах, как не повезло тебе с мужем! Не будешь ты больше жить в этом доме. Где твоё приданое, доченька? Собирай-ка побыстрее свои вещи и пошли отсюда.

— Куда же мы пойдём, маменька? — спросила дочка.

— К нам домой. Я буду заботиться о тебе так, как раньше. Не позволю я, чтобы ты надрывалась здесь от работы.

Молодуха привыкла слушаться свою мать. Она собрала приданое, завязала всё в узел, взвалила его на спину матери и пошли они восвояси. Только вышли на улицу, а навстречу им пахарь возвращается с поля.

— Куда ты её повела? — загородил он дорогу тёще.

— Забираю я её у тебя. Замучил ты её работой, а она к такой жизни не привыкла.

— Возвращайтесь немедленно домой, пока я не взял палку! — крикнул пахарь и заставил женщин повернуть обратно.

Вошли они в дом.

— Собирай на стол, голодный я, как волк! — приказал муж жене. — Налей похлёбку в две миски и дай каравай.

Молодуха покорно налила похлёбку в две миски и принесла румяный каравай. Муж взял каравай, разломил его на две половины, одну протянул жене и сказал:

— Ешь!

— А мне? — спросила мать.

— Тебе? — повернулся к ней зять, — Устам твоим золотым, которые учат дочку не работать, полагается совсем другая еда.

Пахарь встал из-за стола, пошёл на сеновал, набил торбу соломой, а потом повесил её на шею тёще и сказал:

— Ешь!

Мать позеленела от злости, вскочила, бросила торбу и закричала:

— Моей ноги больше не будет в вашем доме! Так и знайте!

Мать хлопнула дверью и пустилась бежать по дороге.

Вернувшись домой, она крикнула мужу:

— Возьми розгу и приведи обратно мою дочь. Я её учила барыней быть, а она служанкой заделалась. Отправляйся, не мешкая!

Собрался отец и пошёл к дочери. Расспросил он её о житье-бытье, и поняв, что к чему, сказал:

— Я, доченька, пришёл за тобой, но вижу, что тебе лучше остаться у мужа. Делай свою работу, а домой не возвращайся. Мы с твоей матерью стареем, пора уж нам на тот свет собираться. Некому будеть тебя отодвинуть от очага — так и сгоришь, чего доброго. Тяжела ли твоя работа?

— Нет, батюшка, ведь я здоровая, молодая, со всем справляюсь.

— Тогда трудись, дитятко, помогай мужу и не слушай советов матери. А теперь ступай, встречай своего мужа-труженика ласковым словом, помоги распрячь волов, отведи их в хлев.

Вскочила молодуха и бросилась во двор. Увидел пахарь, что жена его встречает, удивился и спросил:

— Кто тебя послал? До сих пор ты ни разу меня не встречала.

— Батюшка — ответила молодуха, — он к нам в гости пожаловал.

Обрадованный пахарь вошёл в дом, поздоровался с тестем, усадил его за стол, накормил, напоил, положил спать на мягкую постель, а утром набросил ему на плечи тулуп и сердечно проводил старика до околицы.

Вышла старуха к воротам встречать мужа и, завидев ещё издалека его в тулупе, запричитала:

— Ой-ой-ой, старче, что наделал наш проклятый зять! Меня заставил солому есть, а тебя так бил, что всю кожу ободрал!

Носильщик и жадный купец

Босненская народная сказка

Давным-давно в нашем городе Травнике жил один бедняк. Кто-то сказал ему, что в Царьграде можно заработать деньги, если стать носильщиком, и он решил попытать счастья. И не ошибся. Столица падишаха кипела людьми, а в гавань каждый день заходили корабли из близких и далёких стран, гружёные заморскими товарами. Работы — сколько угодно, только не ленись. А наш земляк был сильным и трудолюбивым. Трудом и бережливостью он сумел за несколько лет накопить целых сто дукатов.

«На эти деньги — думал носильщик — я смогу в Травнике открыть лавку. Заживу по-человечески, и люди станут меня уважать. Хватит с меня тех товаров, что я до сих пор перетаскал на своей спине и от этого сгорбился, как верблюд. Поработаю носильщиком ещё некоторое время, пока не накоплю денег на обратную дорогу, а эти сто дукатов отдам на хранение какому-нибудь честному человеку».

Начал он присматриваться к людям, выискивать человека, которому можно было бы доверить деньги. В конце концов остановил он свой выбор на одном паломнике, хозяине большой лавки, полной дорогих товаров.

«Наверняка это почтенный человек. Он не только богат, но и в Мекку на поклонение ходил. В его руки я спокойно могу отдать деньги, накопленные с таким трудом, ценой стольких лишений и полуголодной жизни», — подумал носильщик и вошёл в лавку.

Паломник-купец спросил его, зачем он пожаловал, и наш земляк рассказал, что его привело к нему:

— Эти сто дукатов я заработал честным трудом. Хочу их дать тебе на сохранение, пока не соберу ещё немного на обратную дорогу. А за услугу я заплачу тебе сколько положено.

Купец с радостью согласился взять деньги, пообещав не брать ни гроша за услугу у такого бедного человека.

Носильщик опорожнил свой потертый кошелёк, поцеловал руку почтенному паломнику и опять отправился на пристань таскать тюки и ящики.

Прошло немного времени. Носильщик не доедал, не досыпал, жил в грязной лачуге, и в конце-концов накопил нужные на дорогу деньги. Отправился он к купцу.

— Я пришёл за своей сотней дукатов, пора мне в родной город возвращаться, — сказал он с поклоном.

— Какие сто дукатов? — вскочил купец. — Прогоните вон этого сумасброда! — крикнул он слугам, и те вытолкали бедняка на улицу.

Так и остался носильщик с пустыми руками. Пошёл он, куда глаза глядят. Шёл, шёл и остановился на углу улицы.

«Ой, какая беда! Столько трудов, столько лишений, и всё пошло насмарку!» — запричитал горемыка.

Из окна одного дома его заметила турчанка и послала за ним свою служанку. Носильщик решил, что его зовут что-нибудь перенести и побрёл за женщиной.

— Мне показалось, что ты чем-то огорчён, вот я и захотела узнать, что с тобой стряслось? — сказала турчанка.

— Провались ты пропадом, женщина, со своими расспросами! — рассердился обманутый бедняк. — Всё равно ты ничем мне не поможешь.

— Ты лучше расскажи, что у тебя за беда, а уж я что-нибудь придумаю.

Он рассказал ей всё по порядку: как приехал в Царьград, как работал не покладая рук, пока не скопил сто дукатов, как отдал их на хранение купцу и как поплатился за свою доверчивость.

Женщина внимательно его выслушала и сказала:

— Твоему горю можно помочь. Я догадываюсь, о каком человеке идёт речь. Многих людей обманул он, пока разбогател. Чтобы Аллах простил ему его прегрешения, отправился он паломником в Мекку, но, видно, каким был, таким и остался. Ты обожди, я сейчас переоденусь. Мы выйдем вместе, ты пойдёшь впереди меня, и как только приблизимся к лавке этого обдиралы, дай мне украдкой знак. Я зайду в лавку, а ты постой немного на улице, а потом войди и потребуй свои сто дукатов. Только притворись, что меня не знаешь. Вот увидишь, он вернёт тебе деньги.

Так они и сделали, как посоветовала турчанка. Носильщик показал ей лавку и остался ждать на улице, а турчанка вошла и поздоровалась:

— Селям алейкум!

— Алейкум селям! — поклонился купец. — Пожалуйста, госпожа, присядь! — указал он ей на стул.