Последняя битва - Джейкс Брайан - Страница 39

— Сезоны Соленого Моря! Жесткий, приятель, ты бы лучше потерял старуху Уныллу по дороге. Теперь у нас будет уже три плаксы у костра.

Жесткий похлопал шкипера по мускулистой спине:

— Надеюсь, они не затопят пещеру своими слезами. А сейчас, я думаю, надо расспросить Торлипа и Ухопарус, что они смогли узнать во время своего плена в горе. Может быть, и узнаем что-нибудь полезное, а, командор?

Брог угрожающе взмахнул хвостом, но Жесткий увернулся, и они направились к двоим только что упомянутым зайцам.

Костры вечером едва горели, Блинч, Фрукч и Унылла, все еще растроганно всхлипывая, затеяли выпечку хлеба для завтрака. Жесткий и Брог долго и внимательно слушали зайцев. Потом Ухопарус и Торлип отправились спать, а Жесткий и Брог все сидели и строили военные планы.

— Вот такое положеньице, командор. Что будем делать?

Брог подбросил в огонь несколько сухих сосновых шишек.

— Нам ясно, что у синих нет еды. Такую уйму войска прокормить не шутка! Транн вышлет отряд собирать съестное, никуда не денется. Понимаешь, о чем я думаю?

Жесткий мрачно улыбнулся:

— Да, Брог, я понял. Мы не можем напасть на гору, но можем заморить их голодом.

— Точно так, приятель. И вот как мы это сделаем. Руланго будет следить за ними с воздуха. А летать он может о-очень далеко. Как только он увидит отряд, сразу сообщает нам, куда он двигается.

Жесткий с жаром продолжил:

— Мы на них нападаем, отбираем провизию, отходим…

Нападаем там, где нас меньше всего ожидают… Выбираем самый выгодный момент…

Брог подпихнул выпрыгнувшую из костра шишку обратно в огонь.

— Армия воюет желудком. Посмотрим, как они повоюют пустым желудком. Мы можем им помешать и на море. Мы в море у себя дома, знаем о нем больше, чем эти синие о земле.

Жесткий и Брог ударили по рукам:

— Поучим их воевать, друг.

— И уроки наши будут для них не из легких.

Солнце катилось к полудню, когда дверь в заячью камеру взломали. Унгатт-Транн с безразличным видом уставился в пустоту. Он вошел в камеру, не спеша приблизился к окну и перегнулся через подоконник. Фрагорль, капитан охраны и караульные крысы стояли в проходе, понимая, что гнева властителя не избежать. Они надеялись только на то, что наказание будет не очень ужасным.

Транн снял шлем, закрыл глаза и медленными движениями лап помассировал виски. Наконец заговорил, сдавленно, с присвистом:

— Мне неинтересно, кто украл ключ. Мне плевать, кто сломал его в замке. Мне не нужны ваши объяснения и оправдания. Я не хочу знать, как удрали зайцы и куда они делись. Я хочу, чтобы шесть десятков зайцев были снова здесь.

Берите войска, прочесывайте побережье, ищите в глубине морской. Но сначала сходите вниз на берег и посмотрите, что произойдет с теми четырьмя, которые без спросу съели пару-другую рыбешек. И задайте себе вопрос, что ожидает тех, кто прохлопал шестьдесят ценных пленников. Все поняли?

Когда дикий кот вышел из горы, к нему подскочил капитан Карангул:

— Ваше могущество!

— Ну, что еще случилось? — недовольно повернулся к нему Транн.

— Обнаружены патрульные-дезертиры. Дикий кот чуть было не вздохнул облегченно.

— И где их обнаружили? Кто их нашел?

— Они подошли к главным воротам. Двое патрульных солдат задержали их.

Дикий кот раздраженно перебил его:

— Значит, двое патрульных, вместо того чтобы обходить гору, грелись у костра возле главных ворот. Да еще и спали, наверное. Те двое придурков их разбудили, и они с перепугу арестовали дезертиров. Так?

— Да, ваше могущество.

— Где дезертиры?

— Согласно правилам, установленным вашим могуществом, дежурные патрульные убили их на месте.

Дикий кот царапнул песок, оставив на нем глубокую борозду, и прошипел:

— Ну почему вокруг меня одни идиоты?

— Что, ваше могущество?

— Ничего, капитан. Этих дежурных привязать к четырем рыбокрадам и казнить всех вместе. Пусть Фрагорль зачитает там, за что их… сон на посту, нарушение воинского долга… и так далее, и так далее. Мне есть чем заняться и без этого. Капитан, до того как ты поступил ко мне на службу, чем ты занимался?

Карангул показал поблекшую татуировку на лапе и дырку в ухе, в которой когда-то болталась латунная серьга.

— Я был пиратом, сир.

Построенные на берегу Синие Орды внимательно следили, как их вождь серьезно беседовал с капитаном.

— Никогда не доводилось встретить барсука?

— Только один раз.

— Воин, в расцвете сил, с двуручным мечом за спиной?

— Нет, ваше могущество, это была старая мертвая барсучиха.

Транн тут же утратил всякий интерес к беседе и зашагал к месту казни. Крысы слышали, как он бормотал, проходя мимо:

— Не вижу твоей физиономии… но каждую ночь ты передо мной. Никто о тебе не слышал. Но мы встретимся, да, встретимся, барсук. И перед смертью ты увидишь, как выглядит дикий кот.

Полуденное солнце перевалило за зенит, когда вернулся Руланго. Брог ждал его у входа в пещеру. Он тут же разгладил песок поровнее, чтобы птица могла нарисовать свои сообщения. Внимательно следил шкипер за рисунком, возникавшим перед ним на песке.

Из пещеры вышли Жесткий и Фрукч. Заяц что-то жевал с довольным видом. Мамаша Фрукч несла в лапах тарелку. Жесткий отправил в рот остаток и облизал лапу.

— Буково-ореховое, так, мэм? Ваш собственный рецепт, конечно. Понятно, почему Брог отлично выглядит, вы его так кормите…

— Так что у вас тут? — ткнул лапой в песок Жесткий.

Брог понизил голос:

— Знаешь, что этот дикарь сделал с шестерыми из своего войска? Связал их вместе, привязал к скалам и утопил в приливе. А все остальные синие, построенные на берегу, смотрели и слушали, как те вопят. Что может заставить зверей служить такому хозяину?

Жесткий водил лапой по песку.

— Кто знает? Страх, желание оказаться на стороне завоевателя, который всегда побеждает. Может быть, к нему присоединяются такие же злые и жестокие, как он сам…

Капитан Брог расправил плечи:

— Пора нам начинать действовать, Жесткий. Давай осмотрим свое войско. Что у нас там есть, кроме вилок и ножей?

26

В полдень третьего дня соревнования при дворе короля Бахвала Большие Кости готовились к началу Единоборства. Зрители подтягивались к арене, занимали места на склоне холма и на ветвях деревьев. Но веселого праздничного настроения не чувствовалось. Ведь предстояло серьезное событие. От исхода боя зависело, кто овладеет короной. Полуденное солнце сияло над торжественно притихшей толпой. Беглый шепот сопровождал Бахвала, когда он с секундантами проходил через расступавшуюся толпу.

Для этого случая горный заяц снял свой широкий пояс, обнаружив объемистое брюшко, которого еще никто не видел.

Бахвал перепрыгнул бревно, швырнул плащ секундантам. Воткнув скипетр между бревен, он аккуратно повесил на него украшенную лавром корону. Кивнув судье, он с мрачной физиономией уселся на бревно. Покосившись на солнце, он подумал, как лучше встать, чтобы лучи не били в глаза. Публика шепталась. Дотти еще не было. Бахвал сидел неподвижно.

Со стороны реки лорд Броктри и другие секунданты вели зайчиху. Публика расступалась и пропускала их к рингу. Груб ступил на арену, за ним — Дотти и Гурт. Зайчиха была одета в скромную зеленую тунику. Она села на бревно напротив короля Бахвала, почти не удостоив его взглядом.

Прошлепав к середине арены, судья начал свою речь:

— Добрые звери, внимание! Сегодня день Единоборства, правила которого таковы: никакого оружия и снаряжения…

Бахвал встал и прервал его:

— Да ладно, кончай надрываться. Правила все уже наизусть знают. Давай начинать.

Судья убрался с ринга под одобрительный шум публики. Груб махнул зайчихе и вместе с остальными покинул ринг.

— Ну, не оплошай. Помни свою роль.

Дотти вскочила, прыгнула к прокарябанной в земле черте, наступила на нее и крикнула своему противнику:

— Давай, Бахвал, иди сюда, к черте, я уже жду!