Мыши и магия - Фарланд Дэвид - Страница 23

23

— Кто это? — прошептала она.

— Это олень, — ответил Бушмейстер. — Видишь, рога у него в бархате? Он еще совсем юн.

— Кролики и олень на лугу — хороший знак, — добавил он, уже обращаясь ко всем присутствующим. — Значит, кругом нет хищников.

— Ура! — воскликнула Янтарка.

— Нам необходима песня, — продолжал Бушмейстер важно, — которая будет дарить нам покой и отдохновение в пути.

И, усевшись на ветку, он запел громким, чистым голосом:

Пусть долог и опасен путь, но я вперед иду. И ясным днем, и в мрак ночной тебя, мой друг, найду. И если смерть тебе грозит, и ждет тебя беда, знай: верный друг к тебе спешит, друг выручит всегда. Пусть долог и опасен путь, друг выручит всегда.

Янтарка долго глядела на Бушмейстера, а потом спросила:

— Это ведь песня поющих полевок с Севера, да?

— Да, — ответил тот. — Они поют ее, когда друг попадает в беду.

Они помолчали, глядя на расстилающийся перед ними луг. Стояла ранняя весна. Как только косые солнечные лучи пронзили сплошную стену деревьев, в воздухе зазвенели птичьи трели. Птицы были повсюду. Золотистые жаворонки вспархивали из зарослей овсяницы, словно искры от костра, и сразу же растворялись в небесной лазури, оставляя по себе лишь песню, одновременно нежную и привязчивую. Черные дрозды, рассевшиеся по зарослям ивняка вдоль небольшой речушки, гонялись за стрекозами и пчелами, неугомонно треща. Зяблики и воробьи со звонким чириканьем скакали по кустам в подлеске. Внезапно высоковысоко в небе Бушмейстер заметил краснокрылого ястреба, медленно чертившего ленивые круги в бездонном океане утра.

— Пора прятаться, — шепнул он друзьям, быстро спрыгивая на землю.

Мыши пробирались через заросли травы. Впереди крался Бен с копьем наперевес, в середине Янтарка, замыкал отряд Бушмейстер, зорко глядя по сторонам. Трава была такая густая, что двигаться приходилось очень медленно. Рожь, овсяница и дикая вика сражались друг с другом за живительный солнечный свет, сплетаясь в настоящие непроходимые джунгли. Нет, разумеется, там были и тропинки — тайные пути для маленьких зверьков, — но их беспорядочная сеть далеко не всегда вела в том направлении, в котором им было нужно.

— Кто протоптал эти тропинки? — спросил Бен, выпутываясь из клубка травы. — Мыши?

— Весьма маловероятно, — ответил ему Бушмейстер. — Мышей здесь больше нет. По большей части это тропы полевок.

— Значит, идти по ним довольно безопасно? — обрадовался Бен.

— Ну, другие ими тоже пользуются, — осадил его Бушмейстер. — Сосновым и подвязочным змеям очень удобно по ним ползать, да и ласки ими не брезгуют. Нам в любом случае нужно сохранять осторожность, даже на тропе.

— Ты сказал, что мыши отсюда исчезли, — встряла любопытная Янтарка. — Куда они ушли?

— На восток, — отвечал полевой мыш. — Они все ушли на восток. Я спрашивал, но они сами не знали, куда направляются или почему покидают насиженные места. Иногда они говорили что-то вроде: «Мы уходим в Тень», — но где находится эта самая Тень или почему они хотят туда попасть, они объяснить не могли. Они уходили по одному и по двое. Матери уводили своих детенышей.

— А вы, люди, тоже это заметили? — спросила Янтарка у Бена.

Тот в ответ лишь покачал головой.

Янтарка шла вперед молча, раздумывая, что бы это все могло означать. Все животные, которых они встречали на пути, относились к разряду маленьких — волчьи пауки качались на своих сетях между стеблями травы; муравьи охотились большими отрядами; под листьями прятались слизняки, круглые и бледные, словно луна; ярко-алые божьи коровки принимали солнечные ванны, а молодые богомолы пылко молились за мир во всем мире.

И так они шли, и шли, и шли, пробираясь через заросли, ворча и переводя дух, пока не почувствовали зверский голод. Впервые в жизни Янтарка пообедала диким овсом и клевером, которые нашла сама, и напилась росы из чашечки золотого лютика. И эта еда показалась ей самой замечательной на свете.

* * *

Пульс Дэйва Хьюджли, владельца зоомагазина «Ноев ковчег», чуть-чуть учащался всякий раз, когда он видел в дверях посетителя с картонной коробкой в руках. Это было похоже на Рождество: никогда не знаешь, что спрятано внутри. Обычно там оказывалась всего лишь дюжина довольно страшненьких пестрых котят или зеленая игуана, выросшая такой большой, что перестала помещаться в клетке. Но иногда… о, иногда в коробке скрывались настоящие сокровища — как, например, в тот раз, когда ему притащили кобру-альбиноса.

— Чертова тварь жрет по три крысы в неделю, — пожаловался визитер.

— Ну… — Дэйв нарочно мямлил и хмыкал и даже чесал в затылке для пущей убедительности, — даже не знаю, что можно сделать с большой ядовитой змеей… По закону их и продавать-то нельзя.

— Может, вы сможете найти ей другой дом? Ну, типа в хорошие руки… и вообще от глаз подальше? — предложил незадачливый змеевладелец.

— Вот что, — скрепя сердце предложил Дэйв, — так и быть, помогу вам от нее избавиться. Возьму ее у вас и даже, может, дам… ну, скажем, двадцатку.

После чего у него в руках оказалась роскошная четырехметровая белоснежная кобра.

Об этом мало кому было известно, но на самом деле у Дэйва было целых два зоомагазина. Во-первых, «Ноев ковчег», который знали и обожали мамы и детишки всего околотка, — приют неразлучников и рыбок-клоунов, а также чудесных толстеньких щенков с мокрыми розовыми мордочками.

Но был и другой, тайный, зоомагазин, располагавшийся в комнате, выходящей во двор. Там Дэйв держал куда менее симпатичных тварей — гигантских пираний из Венесуэлы, пару комодских варанов — мальчика и девочку, на развод, египетских карликовых сов, пользующихся страшной популярностью после всей этой истории с Гарри Поттером, редчайшую змееголовую рыбу из Таиланда, детенышей крокодила, плащеносных ящериц и, наконец, украшение коллекции, — взрослую колумбийскую анаконду, достаточно крупную, чтобы проглотить младенца не жуя. И то были лишь некоторые из них.

Там-то Дэйв и делал по-настоящему большие деньги, торгуя экзотическим, опасным и незаконным товаром. Поэтому белая кобра была для него истинной находкой. Как минимум, ее можно было продать одному китайскому доктору, который высушит ее на солнце и размелет в порошок, совершенно необходимый для изготовления любовных зелий. Такой первоклассный товар стоит не менее десяти тысяч долларов за фунт.

Вот поэтому-то Дэйв так и взволновался, узрев на пороге затрапезного вида человека с простой картонной коробкой без опознавательных знаков.

Посетитель забился в дальний конец магазина и дождался, пока исполненные неумеренного энтузиазма детишки перестанут гладить щенков спаниеля и покинут магазин.

— Что у вас в коробке? — спросил Дэйв, как только они остались одни.

— Сказать честно, я и сам не вполне уверен, — голос у посетителя оказался сиплый. Дрожащими руками он принялся открывать коробку. Обычно когда покупатель затруднялся с определением принесенного, это означало, что на свет явится какая-нибудь беспородная кошка или собака. Дэйв в таких случаях обычно притворялся, что зверушка — простая дворняга, гроша ломаного не стоит, покупал ее за бесценок, а потом перепродавал на интернет-аукционе за страшно сказать какие деньги.

Однако, когда обладатель сиплого голоса таки справился с коробкой, с Дэйвом кое-что случилось в первый раз в жизни: а именно — он отпрыгнул от животного и на несколько мгновений потерял дар речи. Это не была дворняга. Это было подлинное чудовище!

— Что это, черт побери, такое? — как-то отстраненно поинтересовался посетитель. Он заметно дрожал.

Дэйв еще раз заглянул в коробку и бочком отодвинулся от нее.