Магистраль вечности - Саймак Клиффорд Дональд - Страница 44

Он спустился еще на два-три шага, но предпочел оставаться на трапе на случай вынужденного поспешного отступления.

Ковчег лежал на склоне холма близ самой вершины. Внизу виднелась долина, где раскинулось черным пятном приземистое одноэтажное сооружение со множеством несуразных угловатых пристроек, будто оно многократно переходило из рук в руки и каждый новый хозяин считал своим долгом присобачить к нему что-нибудь как заблагорассудится. Хорас довольно долго рассматривал нелепый многоугольник, прежде чем его осенило: это же один из монастырей, возведенных бесконечниками! В сущности, они не были монастырями в прямом смысле слова, но люди прозвали их так потому, что сами бесконечники внешне напоминали низкорослых и к тому же прихрамывающих монашков.

В долине ничто не шевелилось, там не было ни души. Отдельные пятна травы, убогие кустики, но ни единого деревца, хотя сохранившиеся трухлявые пни свидетельствовали, что некогда деревья здесь были. Солнце пряталось за тяжелыми тучами, но вот тучи на мгновение разошлись, и тогда по вершинам окрестных холмов и над ними в небе вспыхнули мириады искр, словно кто-то завесил весь небосвод сверкающей мишурой.

За спиной Хораса послышался голос Тимоти.

– Вот видишь, – произнес Тимоти тихо, почти обыденно, – что осталось от миллионов, составлявших человечество. Каждая из этих искорок – бестелесное существо. Каждой указано определенное место, где она и пребудет теперь во веки вечные…

– Откуда тебе это известно? – взъярился Хорас, ужасаясь жуткому зрелищу, но и любуясь им. – Разве ты видел хоть одно бестелесное существо?

– Я видел нашего братца Генри. Генри представляет собой рой таких искр, но ведь он не достиг полной бестелесности. Достигни он этой стадии, он тоже стал бы одной-единственной искрой, а не скопищем искр, как сейчас.

А Тимоти, наверное, прав, невольно подумал Хорас. Тимоти часто бывает прав, до отвращения часто…

– Если я правильно читаю показания приборов, – сказал Тимоти, – мы очутились в будущем, примерно через пятьдесят тысяч лет после времени, из которого бежали.

– Значит, бесконечники победили, – отозвался Хорас. – Таков уготованный нам конец. Мы, люди, не сумели остановить их.

Эмма, стоящая позади у шлюза, крикнула:

– Эй, вы двое, посторонитесь! Колючка хочет выйти. Трап слишком узок, вы с ним не разминетесь.

Хорас быстро обернулся через плечо. Колючка, удивительно похожий на запущенного волчком дикобраза, уже катился по трапу. Хорас поспешно спрыгнул на землю, Тимоти за ним. А Колючка весело понесся вниз по склону.

– Помяни мое слово, он прикатит куда не надо и затеет какую-нибудь канитель, – заявил Хорас. – От него всегда одни неприятности. Бесконечники из монастыря нас пока еще не заметили…

– Может, и заметили, – возразил Тимоти. – А может, бесконечников там уже и нет. Судя по зрелищу над холмами, они завершили свою миссию и отбыли восвояси. Это же, вероятно, лишь один отряд бестелесных, а по миру таких отрядов – великое множество.

– Мы слишком долго оттягивали отъезд, – посетовала Эмма, подходя к ним поближе. – Нам следовало бы улететь давным-давно. Тогда бы мы спокойно выбрали время и место назначения, а не стартовали наобум, не ведая, куда нас занесет.

– Лично я, – объявил Тимоти, – возвращаюсь назад при первой возможности. Я сделал ошибку, что улетел вместе с вами, оставив все свои книги и записи…

– Что-то ты не слишком мешкал при отъезде, – холодно заметил Хорас. – Бежал так, что чуть не сшиб меня с ног. Перепугался до полусмерти.

– Не перепугался, а разве что встревожился. Инстинктивная защитная реакция, не более того.

– Мы не успели похоронить Гэхена, – напомнила Эмма. – Просто стыд, но мы его так и бросили на носилках у открытой могилы.

Колючка скатился с холма и безбоязненно, не снижая скорости, устремился к стенам монастыря. На солнце набежали новые пушистые облака, и алмазная россыпь искр, венчающая холмы и взмывающая в небо, слегка потускнела. Тимоти произнес задумчиво:

– Песчинки разума. Философы размером с пылинку. Теоретики в миниатюре, погрязшие в мечтах о величии. И никаких тебе забот, никаких физических отправлений, лишь отточенная работа мысли…

– Да заткнись ты! – завопил Хорас.

На холме над ними что-то хрустнуло. Сверху сорвался, подпрыгивая, некрупный камешек. Все трое разом повернулись на шум, и что же? С холма спускался робот. Его металлический корпус тускло поблескивал в слабом солнечном свете. Одна рука у робота была занята – он нес на плече топор с длинной рукоятью, а другая поднялась в церемонном приветствии.

– Добро пожаловать, люди, – произнес робот глубоким басом. – Давненько мы не встречали никого из вас.

– Мы? – переспросил Хорас. – Ты здесь не один?

Робот спустился еще немного, с тем чтоб оказаться ниже людей, а тогда уже позволил себе встать к ним лицом и ответил:

– Нас много. Весть о вашем прибытии распространяется быстро, и другие спешат следом за мной, благодарные людям за появление.

– Разве здесь нет других людей?

– Есть, но мало, очень мало. Люди рассеяны, люди прячутся. Одна группа здесь, другая там. И даже маленьких групп немного. Нас, роботов, тоже становится меньше. И мало кому из нас выпадает теперь честь служить человеку.

– Чем же вы занимаетесь?

– Рубим деревья, – ответил робот. – Валим, сколько можем. Но деревьев много, срубить их все мы не в силах.

– Не понимаю, – заявил Тимоти. – Хорошо, вы валите деревья, а дальше что?

– Складываем их в кучи, а когда высохнут, поджигаем. Уничтожаем бесследно.

Сверху тяжелой поступью спустился еще один робот и встал плечом к плечу рядом с первым. Опустив свой топор наземь, он оперся на рукоять и заговорил, словно это он, а не первый робот, беседовал с людьми и теперь продолжает:

– Работа изнурительна, ибо мы лишены чудесных трудосберегающих механизмов, некогда изобретенных людьми. В прошлом среди нас были роботы с технической подготовкой, но их не осталось. Когда люди решили свести свою жизнь к умственному самоусовершенствованию, такие роботы стали не нужны. Люди сохранили лишь самых простых роботов – садовников, поваров и прочих в том же роде. Только такие и были на Земле к тому дню, когда сами люди принялись исчезать.

С холма потоком посыпались новые и новые роботы, каждый с каким-либо инструментом на плече. Они появлялись поодиночке, парами и тройками – и дисциплинированно выстраивались позади тех двух, что беседовали с людьми.

– Но объясните мне, – настаивал Тимоти, – что плохого сделали вам деревья? Зачем вам понадобилось уничтожать их да еще с таким самоотверженным упорством? Древесину вы не используете, да и причин ссориться с деревьями у вас не было и нет.

– Они наши враги, – объявил первый робот, – мы воюем с ними за свои права.

– Ты мелешь чепуху! – не сдержавшись, заорал Хорас. – Какие они вам враги? Скромные, непритязательные деревья…

– Вы наверняка осведомлены, – вновь вмешался второй робот, – что, как только люди исчезнут, а они уже почти исчезли, деревья хотят унаследовать главенство на Земле.

– Слышал я что-то в этом роде, – сказал Тимоти. – Досужие разговоры, чисто умозрительные. Я, признаться, не обращал на них особого внимания, хотя наша сестренка Инид находила идею очень привлекательной. По ее мнению, деревья, добившись господства, не будут агрессивными и не станут притеснять другие формы жизни.

– Все это вздор! – не снижая голоса, вопил Хорас. – У вашей Инид, всем известно, в голове полная каша. Деревья неразумны, у них нет даже зачатков разума. Деревья ровным счетом ничего не могут. Стоят себе и растут потихоньку. Растут, а потом падают и гниют, только и всего.

– Есть волшебные сказки, – вставила Эмма донельзя застенчиво.

– Сказки – тоже чушь! – не унимался Хорас. – Все это сплошная чушь, в которую может поверить разве что глупый робот…

– Мы отнюдь не глупы, сэр, – обиженно произнес второй робот.

– Вероятно, – догадался Тимоти, – ваша враждебность по отношению к деревьям связана с убеждением, что наследниками людей должны выступить вы, роботы.