Посетители - Саймак Клиффорд Дональд - Страница 55

Приехавший из Южной Дакоты тронул за плечо одного из стоявших на тротуаре мужчин.

– Авария? – спросил он, кивнул в сторону патрульных машин.

– Какая там авария, – сказал мужчина. – Утром, правда, была, но сейчас все спокойно уже несколько часов.

– А что здесь делает полиция?

– Вы, видать, только что приехали в город? – догадался мужчина.

– Верно. Из Южной Дакоты. Репиц-сити, небольшой городишко. Одним махом пролетел все пятьсот миль, только заправляться останавливался.

– Так вы очень спешите?

– Понимаете, я хотел успеть сюда, пока не разобрали все машины.

– Они все целы, – успокоил его мужчина. – Там, на острове.

– Значит, я успел?

– Куда?

– Взять машину.

– Никакой машины вы себе не возьмете, да и никто не возьмет. Патрули перекрыли берега, говорят, скоро появятся войска. Национальная Гвардия. По реке патрулирует катер, чтобы никто не смог перебраться на ту сторону.

– Но почему? По телевизору сообщили…

– Мы все это знаем. И в газетах тоже. Бесплатная машина для всех желающих. Вот только перебраться на остров нет никакой возможности.

– Этот вон тот остров?

– Да, где-то там. Не знаю точно. Здесь таких островов тьма.

– Но что происходит? Почему патрульные?

– Какие-то болваны набились в лодку и перегрузили ее. Лодка пошла ко дну на самой середине. Половина этих дураков утонула.

– Но ведь можно придумать какой-то безопасный способ перебраться на ту сторону…

– Можно, конечно. Почему бы и нет? Но только ничего не выйдет. Тут у всех отшибло ум. Все только и думают, как бы раздобыть новую пришелец-машину. Полиция поступает правильно. К реке нельзя подпускать никого, не то еще пострадают люди.

– Но разве вы не хотите машину?

– Конечно, хочу. Но сейчас нет возможности достать эту машину. Может, позднее…

– Мне машина нужна срочно, прямо сейчас. Моя уже совсем развалилась.

Дакотец бросился через пути к берегу реки. Достигнув людей, растянувшихся цепочкой вдоль насыпи, он начал локтями прокладывать себе дорогу. Внезапно нога подвернулась, скользнула по насыпи, и он кубарем полетел вниз. Остановился он у самой кромки воды и остался лежать неподвижно. Подняв голову, он увидел, что над ним возвышается здоровенный полицейский.

– Куда это ты так разбежался, сынок? – почти нежно спросил полицейский.

– Мне нужна машина, – сказал дакотец.

Полицейский осуждающе покачал головой.

– Я умею плавать, – продолжал человек из Южной Дакоты. – Я могу переплыть реку. Дайте мне шанс попробовать. Дайте мне только шанс!

Полицейский рывком поставил его на ноги.

– А теперь слушай, – сказал он. – На первый раз я тебя отпускаю, но замечу еще поблизости – посажу за решетку.

Дакотец стал быстро карабкаться на насыпь под добродушное улюлюканье всех собравшихся.

54. Миннеаполис.

– Вы уверены в Нортоне? – спросил Латроп. – Он ведь не наш служащий.

– Я готов поручиться за него своей репутацией, – горячо ответил Гаррисон. – Мы с Френком старые приятели. Вместе ходили в школу и с тех пор поддерживаем отношения. Если он предпочитает торчать в Одинокой Сосне, это вовсе не значит, что он плохой журналист. У нас здесь разделение труда – кто-то пишет сводки новостей, кто-то статьи, кто-то делает макеты, кто-то кропает передовицы. В общем, каждый занимается своим делом. Френк все это делает сам. Каждую неделю начинает с нуля, собирает новости, объявления, пишет, редактирует, печатает газету. Если нужна передовая редакторская статья, он пишет и ее. Он умеет писать.

– Можешь дальше не продолжать, Джонни, – сказал Латроп. – Я просто хотел узнать, что ты обо всем этом думаешь.

– Если Френк говорит, что видел, как пришельцы делают дома, значит, все так и есть. Я ему верю. Его история звучит вполне правдоподобно, за это говорят все подробности.

– Просто невероятно, – сказал Латроп, – что все это происходит именно у нас. Нам достались новости о машинах, теперь о домах.

– Я вот что хочу обсудить, – сказал Гаррисон. – Я думаю, сначала нужно уведомить Белый Дом. Я разговаривал с пресс-секретарем Дэвидом Портером. Он показался мне достойным человеком.

– Как я понял, ты хочешь их предупредить, – с испуганным видом сказал Латроп, – рассказать им о домах. Но зачем, Джонни? Какого черта…

– Может, я не прав, – сказал Гаррисон, – но мне кажется, администрации сейчас приходится нелегко и она вовсе не заслуживает этого…

– Нет, так им и надо, – кровожадно сказал Латроп. – Эти подонки получили по заслугам. Конечно, дело с пришельцами они неплохо вели, тут я ничего не могу сказать, но в других ситуациях… Нет, у нас не правительство, а какие-то свиные головы. Так что хорошая порция унижений им не повредит. Лично я никакой симпатии к ним не чувствую.

Гаррисон некоторое время молчал, будто собираясь с мыслями.

– Дело тут не столько в администрации, – сказал он, наконец, сколько во всей нации. Белый Дом намерен пережить кризис, выдержать непогоду. Может, у них и есть шанс, пока не появится информация о пришелец-домах. Дома нанесут сокрушающий удар. Пришелец-машины было тяжело выдержать самих по себе, а теперь еще и пришелец-дома…

– Да, понятно, – сказал Латроп. – Я педантично поразмыслил и понял последствия. Сначала автомобильная промышленность, а теперь и строительные компании. Доллар вообще обесценится. Кредиты закроют. Но материал нам все равно нужно давать. Хотим мы этого или нет, такую новость в карман не спрячешь.

– О публикации вопрос не стоит, – сказал Гаррисон. – Мы определенно будем это публиковать. Вопрос в том, дадим мы правительству время отреагировать или ударим прямо в лоб. Если у них будет немного времени на подготовку, они, возможно, успеют занять более выгодную позицию, нащупают почву под ногами.

– Главная проблема в том, должны мы объявлять это дело международным или нет, – сказал Латроп. – Лично я против того, чтобы впускать сюда другие страны. Если мы выдержали основной удар инопланетного вторжения, то должны воспользоваться и всеми выгодами, если таковые будут. Пришельцы сами выбрали нашу страну. Мы их сюда не звали. Почему они выбрали нас? Почему не высадились в Европе или Южной Америке? Я не знаю. И никто не знает… Но ООН подняла крик.

– Я тоже не знаю, почему все так сложилось, – сказал Гаррисон. – И я против иностранного вмешательства. Но я считаю, что правительство должно получить несколько часов для выработки какого-то решения. Оно должно иметь время обдумать ситуацию на основе ключевых сведений. Я надеюсь, они справятся с положением, если будут иметь нашу информацию. Я не знаю, что они сделают. Это не наша забота. Мы говорим о нашей ответственности в обращении с новостями. Мы должны рассматривать себя, как гражданское учреждение, и не можем совершить нечто, способное нанести вред нашей культурной системе. Мы должны отыскивать и публиковать только правду. Но есть нечто, выходящее за пределы понятия правды. Это наша сила, и этой силой мы должны пользоваться мудро, если пользоваться вообще. Если же мы погонимся за сенсацией…

– Черт побери, Джонни, – прервал его Латроп, – именно за сенсацией. Я их обожаю. Сколько ни давай сенсаций, мне все мало. Откуда нам известно, вдруг Белый Дом не сохранит нашу родную сенсацию в секрете? Что, если произойдет утечка? В Вашингтоне не бывает секретов, если только на деле не стоит гриф «секретно».

– Маловероятно, что они проговорятся, – ответил Гаррисон. – Им нужно время, фора во времени, поэтому они будут держать язык за зубами для собственной выгоды. Им так же не выгодно проговориться, как и нам.

– Прямо не знаю, что и делать, – вздохнул Латроп, – сообщать Вашингтону или нет. Мне нужно подумать. Я переговорю с издателем.