Царица амазонок - Фортье Энн - Страница 141

– Мой сын жив?

Вопрос ударил меня прямо в сердце.

– О!.. Вы…

– Отвечайте!

Враждебность тона мистера аль-Акраба почему-то прибавила мне храбрости.

– Да, но мы пока не знаем… – Мой голос снова дрогнул. – У него было сильное переохлаждение…

– Оставайтесь там. Я скоро буду.

Мистер аль-Акраб прервал связь.

Такой меня и нашел доктор Хууско – лежащей головой на столе, прямо на телефоне Ника, в пустом кафетерии… Мне было слишком тяжело, я просто не могла сдвинуться с места.

– Вот. – Доктор протянул мне распечатанный кадр с камеры видеонаблюдения, серый, не слишком отчетливый. На нем была изображена женщина, снимавшая мотоциклетный шлем в тот момент, когда она входила в стеклянные двери госпиталя. – Вот эта особа привезла сюда вашего друга. Вы ее знаете?

Я наклонилась вперед, чтобы повнимательнее рассмотреть снимок. Он, естественно, был сделан сверху, но я сразу же узнала серебристую короткую стрижку. Ангелом-хранителем Ника оказалась сердитая женщина-кошка из Стамбула. Она всячески старалась избежать нас, сидя весь вечер на втором этаже, но сама Судьба отыскала ее, чтобы испытать. Прошла ли она на этот раз испытание с честью? Как посмотреть. Нарушая все правила, по которым ей полагалась быть первой в сражении, царица балтийских амазонок оставила своих сестер наедине с бандитами Резника, чтобы спасти своего сына.

– Ну? – поторопил меня доктор Хууско.

Я покачала головой, не глядя ему в глаза:

– Нет, мне очень жаль. Не знаю.

– Идемте. – Доктор жестом предложил мне встать. – Я позволю вам побыть с ним. Он все еще без сознания, но человеческий мозг – странная штука.

Ник, лежавший в постели в отдельной палате, был, казалось, присоединен ко всем имевшимся в здании медицинским аппаратам. И он был настолько бледен, что я, наверное, и не узнала бы его, если бы не была уверена, что это он.

Подойдя к кровати, я положила ладонь на его руку, осторожно, чтобы не задеть многочисленные трубки и проводки. Никакой реакции не последовало. И ничего не произошло, когда я наклонилась и поцеловала его в щеку.

Доктор Хууско проверил пульс Ника самым старомодным способом, игнорируя все дорогие аппараты.

– Он сильный мужчина, с сильным сердцем, – сказал доктор, делая какую-то запись в карте. Потом он повернулся ко мне и посмотрел на меня менее сурово. – Я не знаю, что случилось с вами двоими. И не уверен, что хочу знать. Но у полиции обязательно возникнут вопросы. Так что вам лучше подумать над ответами.

Оставшись наедине с Ником, я прилегла на узкую кровать, придвинувшись к нему как можно ближе. Несмотря ни на что, от Ника пахло по-прежнему. Я постаралась мысленно вернуться в то утро, когда проснулась рядом с ним в теплом коконе гостиничных одеял. У меня возникло чувство, что ничто вокруг нашего маленького гнездышка более не имеет значения; я наконец-то нашла центр своей собственной вселенной.

– Я так тебя люблю, – прошептала я в ухо Нику, надеясь, что мои слова доберутся до него, где бы он ни находился. – Прошу тебя, вернись. Мне так плохо, я так сожалею…

Это ведь именно я захотела поехать в Финляндию, именно я упорно желала пройти по следу бабушки до самого конца. А когда все пошло хуже некуда, я продолжала колебаться и тянуть время, пока Ник противостоял бандитам Резника.

«Разве ты не хочешь узнать, как лучше защитить своих близких? – спросил меня Ник на руинах Микен. – Я тебе покажу кое-какие простенькие приемчики…»

Я была слишком сердита, чтобы слушать его. А теперь великий механизм небес подхватил мое высокомерие и швырнул его прямо мне в лицо с ослепляющей точностью.

Мистер аль-Акраб прибыл на рассвете. Когда я услышала резкие вопросы и негодующие восклицания в коридоре за дверью, то решила, что пришли полицейские, чтобы допросить меня. Но потом дверь палаты распахнулась, и внутрь вошли четверо мужчин, а за ними – доктор Хууско и две взволнованные медсестры.

Мистер аль-Акраб, державшийся жестко, по-деловому, был так не похож на человека, которого я видела неделю назад, когда он не спеша проходил через вестибюль «Чираган-Паласа» в бейсбольной кепке, что мне пришлось напрячь память и вспомнить старую фотографию в альбоме мистера Телемакоса, чтобы поверить, что это действительно он. Его костюм и галстук были почти такими же, как костюмы его сопровождающих. Сначала он остановился посреди палаты, совершенно не замечая моего присутствия, потом подошел к кровати Ника с выражением бессильной ярости на лице.

– Кто это сделал? – Таким был его первый вопрос, ни к кому в особенности не обращенный.

– Резник и Джеймс Моузлейн, – ответила я, бросив взгляд на доктора Хууско. – Они нас преследовали.

Мистер аль-Акраб негромко выругался.

Я немного подождала, думая, что он попытается заговорить с Ником или хотя бы прикоснется к нему. Но он этого не сделал, и я сказала:

– Но это ведь не должно было нас удивить, правда? Разве план не был таким с самого начала – использовать нас как наживку?

Мистер аль-Акраб медленно повернулся в мою сторону, как будто не поверил собственным ушам.

– А вы кто такая?

– Диана Морган. – Я протянула ему руку. Но он не захотел ее пожимать, и меня охватила беспомощная злость. – Конечно же, вы меня знаете по отчетам детектива. Я так понимаю, что вы и ваш, – я кивнула в сторону других мужчин, которые стояли вокруг нас с выражением сдержанной агрессии на лицах, – отдел разведки знаете обо мне больше, чем мои собственные родители.

– Верно. – Мистер аль-Акраб сунул руку во внутренний карман. – Сколько я вам должен?

Я отступила на шаг назад:

– За что именно?

Он достал чековую книжку:

– За то, чтобы вы прямо сейчас вышли за дверь. – Он ткнул через плечо авторучкой с золотым пером. – И забыли обо всем случившемся.

И хотя весь тон нашего разговора вряд ли можно было назвать цивилизованным, тут уж я была настолько потрясена его грубостью, что палата буквально закружилась у меня перед глазами.

– Я бы не взяла от вас ни пенни, – сказала я, подчеркивая каждое слово, – даже если бы мне пришлось просить милостыню на улицах. Это вы виноваты в том, что случилось с Ником. И если бы не его мать, которая вытащила его из сугроба и привезла сюда, он бы сейчас был уже мертв.

Я говорила с бешеной страстью, и мистер аль-Акраб слегка дрогнул под моим напором, но тут же расправил плечи и поправил галстук.

– Сейчас не время и не место… – Он снова показал куда-то, и я только теперь заметила, что в палату входит группа медиков, а следом за ними – доктор Хууско.

– Что вы делаете? – спросила я, подходя ближе к Нику.

Но я уже и так все поняла.

Я попыталась преградить им дорогу:

– Пожалуйста, не увозите его отсюда! У доктора Хууско есть все… – Видя, что никто меня не замечает, я повернулась к мистеру аль-Акрабу и воскликнула: – Неужели вам мало того, что вы уже с ним сделали? Снаружи жуткий мороз!

Поскольку мистер аль-Акраб не обратил на меня ни малейшего внимания, я встала прямо перед ним, вынуждая посмотреть мне в лицо.

– Отлично. Вы везете его в Дубай. – Я была настолько расстроена, что даже не пыталась смягчить тон. – Значит, и я тоже туда еду.

Большего изумления в глазах моего собеседника никто, наверное, и не видел.

– Вы? Зачем?

Я оглянулась на Ника, изо всех сил пытаясь сдержать слезы:

– Затем, что он спросит обо мне, когда очнется.

Очередной высокомерный взгляд поставил меня на место.

– Сомневаюсь. А теперь извините нас…

Действуя без малейших колебаний, медики отсоединили от тела Ника все трубки и провода и быстро и искусно заменили их такими же, но от передвижной системы. Когда они покатили кровать наружу, я побежала за ними по коридору.

– Я не шучу, – сказала я мистеру аль-Акрабу. – Вы не посмеете… – Я протянула руку и попыталась схватить поручни кровати. – Стойте! Вы не понимаете!

Спокойно и без усилий мистер аль-Акраб снял мои руки с поручней, а медики поспешили дальше по коридору и исчезли за углом.