Царица амазонок - Фортье Энн - Страница 53

Дохромав до залитой грязью парковки, а затем поднявшись по каменным ступеням на общую террасу перед гостевыми комнатами, я изо всех сил старалась остаться незамеченной. Видя, что в комнате Ника все еще горит свет, я на цыпочках прокралась мимо его двери, стараясь издавать как можно меньше шума и одновременно шаря в карманах в поисках ключа.

Но ключа от моей комнаты там не оказалось. Не было и ключа от хранилища табличек, который дала мне Ребекка. В безмолвной муке я прижалась лбом к своей двери.

– Вам уже лучше?

От звука мужского голоса я чуть не подпрыгнула и резко выпрямилась. Меньше чем в десяти шагах, прислонившись к стене, стоял Ник и смотрел на меня, скрестив руки на груди.

– И что это случилось с вашим ботинком?

Хотя тон его голоса был не слишком дружелюбный, я все же смягчилась и устало качнула головой:

– Я и сама точно не знаю.

Только после этого Ник подошел поближе, и его босые загорелые ноги резко выделялись на фоне белого пола террасы.

– Что происходит, Диана?

Я не имела ни малейшего желания что-либо объяснять. Но как только Ник увидел мое лицо, его взгляд мигом изменился. Не говоря ни слова, он взял меня за руку и отвел в свою комнату.

– Ну-ка, посмотрим… – Он внимательно изучил мой ушибленный висок при свете потолочной лампы. – Вы теряли сознание?

– Не думаю… – начала было я.

А потом я увидела собственное отражение в висевшем на стене зеркале. Синяк выглядел куда хуже, чем ощущался; я увидела не только большую красную припухлость в том месте, куда меня ударили моим собственным фонарем, но и темное пятно, которое уже расползлось вокруг правого глаза.

– Что случилось?

Я поморщилась, когда он дотронулся до синяка:

– На меня напала дверь.

Ник исчез в ванной комнате.

– Мне что, повторить вопрос? – сказал он, вернувшись и решительно прижимая к моему виску влажное полотенце.

Его снисходительная манера окончательно переполнила чашу моего терпения.

– Повторяйте что вам вздумается, – заявила я, отталкивая его руку. – Я вовсе не обязана говорить вам хоть что-нибудь. Вы сами лгали мне с самого первого дня…

Ник отшатнулся:

– Я? Лгал?

Я уставилась на него, не в силах больше сдерживать гнев, так долго копившийся во мне:

– Может, следовало начать с того, чтобы назвать мне настоящее имя вашего нанимателя? Вот только не надо повторять: «Мистер Сколски…»

– Зачем же зря тратить время? – Ник ничуть не обиделся. – Вы и так всегда его знали.

Застыв от ошеломления, я села на край кровати. Я-то сделала свой наилучший выпад, но он парировал его без малейших усилий! Ник посмотрел на меня со слегка снисходительной улыбкой, как будто говоря: «И это все, что у вас есть?» – прежде чем покачать головой и отдать мне полотенце.

– Итак, – сказала я, забирая у него полотенце, – вы признаете, что вводили меня в заблуждение?

Ник пожал плечами:

– Я – лжец, а вы – воровка. Так что при данных обстоятельствах, думаю, нам лучше работать вместе. – Он кивком указал на мой синяк. – Ваша голова с этим разве не согласна?

И как раз в этот момент мы оба услышали негромкий стук.

– Должно быть, это Ребекка, – вздохнула я. – Мы, вообще-то, должны были встретиться…

Ник направился к двери:

– Скажу ей, чтобы принесла немного льда.

– И галлон «Метаксы», – добавила я, прижимая полотенце ко лбу.

Позже той же ночью, когда я уютно устроилась в постели Ника с желанным стаканчиком спиртного, мое потрясение сменилось горькой растерянностью. Ребекка пришла в ужас от моего рассказа, а Ник, хотя в основном и помалкивал, тоже явно был потрясен. Сидя на краю потертого кресла, он становился все мрачнее и мрачнее.

– Кто еще знал, что вы собирались спуститься вниз? – спросил он.

Я посмотрела на Ребекку, сидевшую на краю кровати рядом со мной и готовую в любой момент долить спиртного в мой стакан.

– Ты говорила своему милому мистеру Телемакосу, что я хочу пойти в лабиринт этой ночью? – спросила я ее.

– Не помню, – нахмурилась Ребекка. – Но ты ведь не можешь подозревать его?

Я сделала еще пару глотков, а Ребекка тем временем пыталась объяснить Нику феномен мистера Телемакоса. Время было откровенно не подходящим для споров, но я была уверена, что именно длинный язык моей подруги обрушил на меня все эти несчастья.

– Ладно, подведем итог. – Взгляд Ника пробежался по моей грязной одежде и ободранным коленкам, после чего вернулся к багровой шишке на моем виске. – Вы потеряли ноутбук и все ключи. Что еще было в вашей сумке?

– Ох, да ничего особенного. – Я подняла рукав, чтобы осмотреть пульсирующий болью локоть, невольно обнажив запястье и продемонстрировав «краденый» браслет. – Всего лишь конверт с десятью тысячами долларов. – Я покачала головой, не обращая внимания на то, что Ребекка чуть было не задохнулась от ужаса. – Все остальное было или в комнате, или в карманах.

– Все остальное?..

Внезапно охваченная ознобом, я натянула на себя одеяло. Хотя я и говорила чистую правду, мой голос прозвучал фальшиво.

– Ну, у меня еще с собой был фотоаппарат со снимками из Алжира. – Я потянулась к черной ветровке, лежавшей на кровати рядом со мной. – Надеюсь, он не сломался.

Ник без малейших колебаний отобрал у меня камеру и достал из нее карту памяти:

– С вашего позволения.

Это не было вопросом.

Ноутбук Ника был специально спроектирован для того, чтобы противостоять грязи, пыли пустынных дорог и даже легким взрывам. Отличный выбор, учитывая, на кого работал Ник, подумала я, наблюдая за тем, как он ставит компьютер на кровать рядом со мной и загружает мои фотографии прямиком в свою библиотеку снимков. И в следующую минуту вся моя жизнь потекла перед нами: Джеймс, играющий в теннис, мой отец в фартуке с белочками, разрезающий рождественскую индюшку, несколько ранних нарциссов, которые я купила на улице, моя мать с мороженым в руке… все снимки из Алжира, один за другим, и в конце – те фотографии, которые я сделала всего несколько часов назад в хранилище глиняных табличек.

– Похоже на то, – сказала я, слегка раздраженная тем, как Ник бесцеремонно вторгся в мою частную жизнь, – что я теперь поселилась в вашем компьютере.

– Все в порядке… – Ник нахмурился, рассматривая снимок на экране – последний из всех. – Выглядит не особо интересно. Это и есть та самая табличка? – Когда я кивнула, Ник покачал головой. – И вы рисковали жизнью ради того, чтобы сфотографировать картинку на вот этой лепешке?

Я предпочла пропустить его слова мимо ушей. В конце концов, это было только к лучшему – то, что Ник так отнесся к драгоценной глиняной табличке; прояви он искренний интерес, я бы могла снова задуматься о настоящих причинах его приезда на Крит.

Странный гудящий звук отвлек меня от мыслей и вернул к настоящему.

– Простите.

Ник достал из кармана брюк телефон и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, Ребекка придвинулась ко мне, горя желанием изучить его компьютер.

– Ну-ка, посмотрим, что у него там! – настойчиво прошептала она. – Скорее!

– Это уж ты давай. Ты лучше умеешь. – Я подтолкнула к ней ноутбук. – Располагайся.

Ребекка посмотрела на клавиши и только теперь заметила, что на них красуется арабский алфавит.

– Ох…

– Отлично. – Я снова повернула компьютер к себе. – Но ты ведь и не думала, что он постарается облегчить нам задачу, правда?

– А как насчет его собственных фотографий? – Ребекка с жадностью уставилась на экран. – Попробуй заглянуть в другую папку.

Мне бы следовало отказаться, но, по правде говоря, любопытство разбирало меня еще сильнее, чем мою подругу. После недели напряженного сосуществования с Ником я до сих по ничего о нем не знала, кроме того, что он умеет очень ловко уходить от разговора о Фонде Акраб.

На первый взгляд фотоснимки в компьютере Ника не содержали в себе ничего преступного. Я торопливо просматривала их, чувствуя себя слегка виноватой, но видела в основном кадры археологических раскопок на разных стадиях заглубления и расчистки разнообразных предметов. Были и кадры вскрытых захоронений – скелеты, окруженные глиняными сосудами и оружием; на других снимках виднелись целые здания, извлеченные из-под дюн пустыни, и артефакты, найденные в них, включая золотые украшения и чаши для вина.