Царица амазонок - Фортье Энн - Страница 79

– В общем, очевидно, – завершила я, взбивая подушку, – он просто лживый вороватый шарлатан. К несчастью, твоя жалкая старая подруга в своей непостижимой глупости умудрилась…

– Я так и знала! – Ребекка резко выпрямилась, и непричесанные волосы буквально встали дыбом на ее голове. – Он – четвертый всадник. Я это поняла сразу, как только его увидела. А вот и он, сказала я себе, тот самый человек, который наконец-то сумеет перепрыгнуть через ограду в сердце Дианы…

– Ох, умоляю! – Я всплеснула руками, уже пожалев о том, что во всем ей призналась.

Ребекка в ответ просто выдернула из моих рук покрывало.

– Но разве не ты мне говорила, что он отвратителен? Что от него плохо пахнет?

Я нахмурилась, глядя на нее, испугавшись, что Ник может услышать нас сквозь перегородку.

– Да, но проблема в том, что мне нравится, как он пахнет. Даже когда он отвратителен. – Я покачала головой, пытаясь разобраться во всей этой путанице. – Я словно очутилась внутри какого-то воздушного шара, где не действуют законы физики…

– Тогда надо просто проткнуть этот шар! – Ребекка обошла койку, чтобы хлопнуть меня по заду щеткой для волос. – Вот так! Теперь лучше?

– О! – откликнулась я. – Больно!

– Отлично! А теперь возьми себя в руки. Такое случается с людьми в открытом море: они забывают, кто они такие и что на самом деле имеет значение.

После купания я позвонила родителям, которых, к счастью, не оказалось дома.

– Вы уж меня простите, – сказала я автоответчику, – но мой телефон сломался.

Потом я отправила короткое сообщение Джеймсу: «Охота на амазонок продолжается. Следующая остановка – Троя. Намереваюсь вернуться домой к понедельнику».

– Итак, – сказал Ник, кладя свое полотенце рядом с моим, – я дождаться не могу, чтобы продолжить с того места, где мы закончили.

– А где именно мы закончили?

Я бросила взгляд на Ребекку и увидела, как она выразительно посмотрела на меня перед тем, как исчезнуть под палубой, чтобы переодеться.

Ник, лежа на палубе, оперся на локти и прищурился, глядя на стоявшее высоко солнце.

– Как насчет тетради вашей бабушки?

– Ох…

Поскольку заговорил Ник в довольно игривой манере, я ожидала, что он вернется к разговору об одном спальном мешке на двоих у Наханни, и слегка огорчилась из-за того, что разговор свернул не туда.

– Вчера вечером, – продолжил Ник, и его нахмуренный лоб подтвердил, что мы находимся на разных планетах, – когда вы рассказывали мне о вашей бабушке, то сказали, что она, скорее всего, некогда была археологом и что ее тетрадь должна быть результатом ее усилий расшифровать некий древний язык.

– Это, – сказала я, всячески ругая себя за восхищение его растянувшимся под солнцем телом и, что было куда более серьезно, за то, что слишком много ему рассказала, – выглядит единственным логическим…

– Тогда как вы объясните новые слова? – Ник резко повернулся ко мне. – Помидоры. Кукуруза. Какао. – Поскольку я ответила не сразу, Ник улыбнулся. – Ну же, доктор Морган, не разочаровывайте меня! Все эти растения прибыли из Америки в шестнадцатом веке. Так что объясните мне, зачем культуре бронзового века в Северной Африке понадобились слова для их обозначения?

Я открыла было рот, но тут же поняла, что ответа у меня нет. Изучив бабушкину тетрадь вдоль и поперек, я просто не обратила внимания на эти так называемые новые слова. Я ведь в первую очередь сосредоточивалась на незнакомых символах, а не на их английском значении. Другими словами, причиной, по которой я ни разу не спотыкалась, например, о слово «помидор», было то, что в тексте, который я переводила, оно не встречалось. Так же как и слова «кукуруза» и «какао», в этом я была уверена.

– Значит, вы просмотрели всю тетрадь? – спросила я наконец.

Ник рассеянно крутанул свой телефон на лакированных досках палубы.

– Само собой.

– Но зачем? Чтобы найти следы современных амазонок?

Ник наконец посмотрел мне в глаза, и под внешним дразнящим весельем его взгляда я заметила ту неизмеримую тьму, которую так хорошо помнила по Алжиру.

– Там есть также такие слова, как «отель», «поезд» и «конверт». Думаю, это куда больше, чем просто какой-то след, Диана.

Пораженная тем, что он сумел так много обнаружить в бабулиной тетради, я чуть повернулась и тоже оперлась на локти, повторяя позу Ника.

– О чем вы говорите?

– Я действительно должен произнести это вслух?

Я покачала головой, не желая воспринимать все это всерьез. Да, я всю жизнь верила в амазонок, искала подтверждения своей теории… И тем не менее застыла в нерешительности перед последним шагом, боясь признать существование амазонок в современном мире. И тут из ниоткуда появился Ник и напрямую заговорил об этом.

– Да вам-то что за дело? – спросила я. – Разве все это не просто грандиозная иллюзия, предназначенная для обмана врагов?

Ник откатился в сторону, прикрыв лицо ладонью:

– Значение имеет только то, во что они верят. Ваш ноутбук, кстати, сейчас в Женеве.

– И откуда вы это знаете?

– В Швейцарии есть некая группа, за которой мы наблюдаем уже довольно долго. Они представляют собой часть сети контрабандистов, чья штаб-квартира находится в вольной гавани в Женеве. Они связаны со всеми главными международными торговыми площадками… – Ник убрал руку, чтобы внимательно посмотреть на меня. – И я совершенно уверен, что они крепко связаны с вашими друзьями Моузлейнами.

Несмотря на то что солнце жарило вовсю, мне вдруг стало холодно.

– Ник, вообще-то…

Он сложил руки на груди и продолжил:

– Вы когда-нибудь спрашивали своего дружка, как и за что его предок получил свой титул? Ну так я вам расскажу. Это было вознаграждение от короля за огромные сокровища древнего мира, привезенные в Англию. Лорд Моузлейн гордится своей фамильной историей и продолжает дело предков, а женевская группа – его преданный поставщик. Эти люди большие мастера в том, чтобы устранять отпечатки пальцев и создавать фальшивые документы об источниках происхождения предметов. Мне лично больше всего нравится формулировка: «Дар анонимного шведского коллекционера».

Именно высокомерное пренебрежение по отношению к Джеймсу более, чем что-либо иное, вызвало во мне новую вспышку гнева. Однако вне зависимости от того, лгал ли он – а я сильно подозревала, что лгал, – я понимала, что главной целью Ника было спровоцировать меня.

– Откуда вы знаете, что мой ноутбук в Швейцарии? – снова спросила я, изучающе всматриваясь в его лицо. – А как насчет моего сотового? Позвольте угадать… Вы следите за моими вещами с помощью какого-то устройства? – Ник не стал возражать, и я покачала головой. – И у вас еще хватает наглости называть других людей мошенниками!

Ник как будто смутился, но ненадолго.

– Таковы правила игры, – сказал он, мрачно пожимая плечами. – Я думал, вы подкуплены Григорием Резником. – Увидев ошеломление на моем лице, он быстро добавил: – А зачем тогда вы сделали вид, что садитесь на самолет в Англию, а сами вместо этого отправились в Грецию? Я не смог ответить на этот вопрос. Но я знаю, что Резник буквально одержим этими браслетами с головой шакала. – Ник кивком указал на мое запястье. – Он бы заплатил за него неплохие денежки, уж поверьте. И не стоит удивляться тому, что ему хочется заглянуть в ваш компьютер. Но ваш телефон тем не менее, – он небрежно повел плечом, – похоже, сейчас на пути в Испанию. И не спрашивайте меня почему.

Я была настолько растеряна, что почти не помнила, о чем мы говорили перед тем, как в прошлый раз перешли к разговору о коллекционере из Стамбула и его сыне, погибшем в Алжире.

– Я и не знала, что эти браслеты – тоже часть амазонской мании Резника, – сказала я. – А откуда вы знаете, что это именно он охотился за моим компьютером? Мне казалось, мы сошлись на том, что этот взрыв в храме организовал не он… Что кто-то еще пытался его подставить…

Ник явно удивился: