Дети Мафусаила. Уолдо. Магия, инк. - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 94

— Не может быть! — воскликнула Салли. Она сморщила носик и смотрела возмущенно. — Странные, однако, у некоторых людей вкусы!

Джо и Салли начали обсуждать некие политические аспекты, в которых я ничего не понимал. При этом Салли со вкусом поглощала весьма внушительных размеров обед, который завершила солидным куском торта и мороженым. Однако я заметил, что она заказывала то, что значилось в первой половине меню, то есть исчезающие продукты (как и алкоголь в моем пиве), и поэтому могла не тревожиться за последствия.

Прислушиваясь к их разговору, я стал лучше разбираться в ситуации.

Законопроект, представленный в легислатуру, первым делом отправляют на рассмотрение в тот или иной комитет. Законопроект Дитворта направили в Комитет по профессиональным стандартам. Затем председательствующий в Сенате заместитель губернатора отослал его в Комитет по промышленному применению.

Нам нужно было немедленно найти поручителей для нашего билля, желательно в каждой палате и предпочтительно тех, кто был членом соответствующего комитета. Сделать это следовало до того, как билль Дитворта примут к слушанию.

Пообедав, мы отправились на встречу с нашим гипотетическим поручителем. Он не состоял в Комитете по профессиональным стандартам, но был членом постоянной бюджетной комиссии, то есть имел вес в любом комитете.

Это был приятный парень по имени Спенс Лютер Б.Спенс, и я видел, что ему очень хочется оказать услугу Салли. Очевидно, она тоже его выручала. Но здесь нам повезло не больше, чем с первым кандидатом. Спенс сказал, что у него нет времени бороться за наш билль, так как он замещает заболевшего председателя комиссии. Салли решительно его перебила:

— Послушай, Лютер, когда тебе нужна была моя помощь, ты ее получил. Я ненавижу напоминать человеку о его долгах, но то, о чем мы сейчас тебя просим, крайне важно. И я жду от тебя действий, а не извинений.

Спенс был явно смущен.

— Салли, пожалуйста, не горячись! Ты же знаешь, я сделаю все, что смогу. Но тебе это, в сущности, и не нужно. А я буду вынужден пренебречь своими прямыми обязанностями, на что не имею права.

— Что ты имеешь в виду? Почему мне это не нужно?

— Я имею в виду, что не стоит беспокоиться из-за АБ-22. Это же предрешенный законопроект.

Джедсон разъяснил мне позднее значение этого выражения. Предрешенный законопроект — это билль, представляемый по тактическим соображениям. Поручители не собираются вводить его в силу, а лишь используют как точку отсчета. Наподобие первоначально запрашиваемой цены при совершении сделки.

— Ты уверен в этом?

— Ну, я так думаю. Ходят слухи, что вслед за этим появится другой вариант, в котором не будет таких казусов, как в первом.

— Надеюсь, Салли, Лютер прав, — сказал Джедсон, когда мы вышли из офиса Спенса, — но я не доверяю Дитворту. Он собирается здесь схватить за горло промышленность. Я это чувствую!

— У Лютера обычно точная информация, Джо.

— Не сомневаюсь, но это не похоже на Дитворта. Как бы то ни было, спасибо, детка. Ты сделала все, что смогла.

— Позвони, если еще что-нибудь понадобится, Джо. И до отъезда обязательно приходи к нам обедать, ты ведь не видел ни Билла, ни малышей…

В конце концов Джедсон оставил бесплодные попытки провести наш билль и сконцентрировал внимание на комитетах, рассматривающих законопроект Дитворта. Виделись мы нечасто. В четыре часа дня он уходил на коктейль и возвращался в отель в три часа ночи с затуманенными от усталости глазами и рассказывал о положении дел.

Спустя трое суток, ночью, он разбудил меня и ликующим голосом сообщил:

— Дело сделано, Арчи!

— Ты похоронил билль?

— Не совсем. Это мне не удалось. Но он будет слушаться в парламенте с большими поправками. Более того, в каждом комитете будут свои поправки.

— Ну, и что из того?

— Это значит, что даже если он и пройдет в палатах, то впереди еще Согласительный комитет — для устранения разночтений, а потом опять каждая палата должна будет окончательно его утвердить. Шансы на то, что они успеют сделать это за столь короткое время, ничтожны. А значит, билль приказал долго жить!

Надежды Джедсона оправдались. Билль вернулся из комитетов в субботу поздно вечером с рекомендацией «принять». Часы же на здании Капитолия останавливались за сорок восемь часов до разрешения администрацией первого и второго чтений законопроекта. Следовательно, официально это должно было произойти в четверг (в конце сессии, когда времени в обрез, так поступают все законодательные учреждения страны).

Итак, сессия заканчивала свою работу сегодня, хотя и могла продлиться до глубокой ночи.

Я наблюдал, как билль Дитворта поступил в Ассамблею. Он был принят без прений, в исправленном виде. Я вздохнул с облегчением. Около полуночи ко мне присоединился Джедсон и рассказал, что то же самое произошло и в Сенате. Салли была на страже в помещении Согласительного комитета, чтобы удостовериться, что законопроект останется нежизнеспособным.

Джо и я несли вахту в палатах. Возможно, в этом и не было необходимости, но так нам было спокойнее. Около двух часов ночи ко мне подошел Бади и сообщил, что Джедсон и Салли ждут нас возле конференц-зала Согласительного комитета.

— Что случилось? — спросил я, мгновенно превратившись в комок нервов. — Что-то сорвалось?

— Нет, все в порядке, и все закончилось. Пошли.

— Все о’кей, Арчи, — подтвердил Джо, — Салли присутствовала, когда заседание комитета было отложено на неопределенный срок. А к работе над биллем Дитворта комитет и не приступал. Мы победили!

На другой стороне улицы был бар, и мы отправились туда, чтобы отметить наше торжество.

Несмотря на поздний час, в баре было полно народу. Лоббисты, местные политики, законодательные атташе, толпа сторонников различных лагерей, переполняющая Капитолий, когда идут заседания, — все они бродили вокруг, а этот бар был удобным местом для ожидания новостей с сессии.

Нам посчастливилось найти около стойки стул для Салли. Мы, трое мужчин, сгрудились вокруг нее и жестами пытались привлечь внимание переутомленного бармена. Наконец нам удалось сделать заказ, и в этот момент какой-то парень похлопал по плечу клиента, сидевшего справа от Салли. Тот сразу же поднялся и вышел. Я подтолкнул Бади занять освободившееся место.

Салли повернулась к Джо:

— Отлично, ждать осталось недолго. Сержант уже пришел. — Она кивнула в сторону молодого человека, который хлопал по плечу то одного, то другого из присутствующих.

— Что это значит? — спросил я Джо.

— Это значит, что им нужно идти на окончательное голосование: спикер прислал сержанта арестовать отсутствующих депутатов.

— Арестовать? — удивился я.

— Всего лишь технически. Видишь ли, Ассамблея должна оставаться до тех пор, пока Сенат закончит свои слушания, а большинство ее членов разбредаются кто куда — перекусить или выпить. Сейчас начинается голосование, поэтому их и собирают.

На стул рядом с нами опустился какой-то толстяк.

— Привет, Дон! — Салли его знала.

Он вынул изо рта сигару:

— Как дела, Салли? Что новенького? Я думал, ты интересуешься этим биллем насчет магии.

Мы насторожились.

— Да, — сказала Салли, — а в чем дело?

— Ну, тогда тебе лучше пойти туда. По нему как раз идет голосование. Ты не заметила, что созывали палату?

Думаю, мы побили все рекорды, когда вихрем неслись через улицу. Несмотря на свою полноту, Салли лидировала в этом спринте. Я спросил Джедсона, как такое могло произойти.

— Не знаю, парень! — рявкнул он. — Посмотрим.

Нам удалось найти места в центральном ярусе за барьером. Салли подозвала знакомого служителя и попросила принести копию билля, судьба которого сейчас решалась. Члены Ассамблеи группами расположились перед барьером. Вокруг стола руководителя правительственного крыла собралась целая толпа, а у стола лидера оппозиции — лишь небольшая группка. Депутаты подходили то к одному, то к другому из них и что-то втолковывали напряженным шепотом.