Волшебный локон Ампары (сборник) - Павлов Сергей Иванович - Страница 165

Громада серпа покоилась на куполообразном основании из желтого мерцающего вещества. Со всех сторон купол был окружен четкими рядами наклонных плоскостей. Через равные промежутки ряды смыкались под углом, образуя привычные грани многолучевой звезды.

Я шел вдоль этой стены и смотрел, как в ее слоистой глубине появляются и исчезают радужные расплывы. Изредка на гладкой поверхности возникали узоры каких-то непонятных знаков. Должно быть, эти линии и знаки имели определенный смысл, уловить который мне было трудно… Я поднял голову и долго рассматривал острую, далеко выступающую грань. Отсюда, снизу, она напоминала приподнятый нос какого-то сказочного корабля со стеклянной палубой, стеклянными бортами. Впечатление усиливало полотнище серпа, так и казалось, будто сквозь клочья тумана несется в неведомую даль сверкающий парусник, а вместо чаек над ним парят знакомые кольца. Торы молча обмениваются сгустками оранжевой дымки, смерчи деловито снуют и без устали прядут свои красные нити…

Уже тогда я начал понимать, что меня окружают автоматы неведомой техники. Автоматы непривычного для меня вида и качества. Неожиданно мои размышления были прерваны: кто-то настойчиво теребил меня за ногу. Я посмотрел вниз и увидел странное существо, похожее на морскую звезду. Я поднял ее на руки и стал с интересом разглядывать. Звезда не пыталась удрать, она спокойно устраивалась на моей ладони, пошевеливая десятью лучами-щупальцами. Полупрозрачное тельце переливалось и мерцало сотнями радужных огоньков… «Что же ты есть такое?..» Я почувствовал, что звезда становится нестерпимо холодной, огоньки сбегались к центру, тускнели. Это симпатичное создание невероятно быстро накапливало в себе энергию. Конечно, это был всего лишь автомат… В центре венчика приподнятых лучей образовалась жемчужная капля. Капля росла, округлялась, и вот появился матовый, с голубоватым оттенком диск величиной с чайное блюдце. Диск подпрыгнул и закружился вокруг моей головы. Я заметил, что он пульсировал в такт ударам моего сердца… Щупальца мерцающего существа распались и рассыпались множеством красноватых кусочков. Я поднял один из таких кусочков и убедился, что он ничем не отличается от других осколков красного «льда» – такая же слоистая структура на изломе, такие же цепочки зернистых узелков… Видимо, автомат выполнил свою задачу, и теперь за ненадобностью сам себя разобрал на составные элементы, чтобы потом, по мере необходимости, «воссоздаться в образе» какого-нибудь другого автомата.

Мысли мои быстро и путано перебегали от одного к другому. Да, существование и взаимосвязь материальных форм этого мира организованы еще более сложным образом, чем я думал. Мне предстояло освоиться с выводом, что эта взаимосвязь основана прежде всего на принципе величайшей целесообразности, настолько глубокой и полной, что нам, землянам, может показаться нереальной… Например, для тысяч и тысяч поколений наших далеких предков камень был просто обычным камнем, а в нем ценились только твердость, форма и вес. Каменная глыба по мере надобности превращалась в орудие труда, в произведение искусства, в продукт химических соединений, наконец – в ячейки «думающих» машин. Однако мы, земляне, по старой привычке пользуемся конкретными свойствами окружающих нас предметов слишком односторонне. Мы все еще никак не освоимся с мыслью, что существует возможность такого тесного слияния этих предметных свойств и особенностей, которое приведет к качественно новым взаимоотношениям материальных форм окружающего нас мира. Скажем, вопрос, может ли книга вполне самостоятельно передать электронному мозгу заложенную в ней информацию, имеет для нас однозначный ответ: не может. Для этого нужен посредник – человек. Нет, нашим автоматам тоже пора обходиться без нянек. Пусть сами создают себя, настраивают, ремонтируют и пусть сами строго следят за своим поведением. Ничего страшного в этом нет – в океане подчиненной человеку материи любое проявление опасных для него симптомов будет подавлено еще в зародыше. Постепенно автоматы научатся выполнять желания людей быстро и четко, они сами сумеют соорганизоваться в наиболее эффективную систему, подчиненную жестким принципам целесообразности. А человек, освобожденный от докучливой необходимости быть постоянным опекуном своих созданий, получит возможность беспрепятственно развивать и совершенствовать свою природу, свой разум. Но для этого… Для этого ему потребуется взять в руки глыбу своего привычного мира и суметь увидеть в ее грубоватых сколах совершенство будущих форм. Точно так же, как сумели это таинственные пришельцы…

Я бережно положил осколок на прежнее место. Мне и в голову не приходило взять его с собой – эта мысль показалась бы кощунственной… Отсветы на прозрачной стене мешали смотреть, и я затенил их ладонями. Едва руки коснулись гладкой упругой преграды, как целый участок ее повернулся на невидимой оси и пропустил меня внутрь. Пространство вокруг желтоватого купола заполнено неглубокими чашами самых различных диаметров. Прозрачные чаши раскачиваются на своих тоненьких ножках, словно кланяясь, расплескивая светоносную жидкость. Брызги испарялись на лету, образовывая занавеси переменчивого блеска. Полярное сияние в миниатюре… Чаши вежливо раскланивались, уступая мне дорогу. Должно быть, это своеобразные экраны какого-нибудь центра информации.

Сквозь оболочку купола слышался гул. Сопровождаемый диском, я приблизился к желтой преграде и тронул ее рукой. Поверхность прогнулась, стала светлеть. Я без колебаний шагнул в светлый проем, за мной последовал мой маленький неразлучный спутник. Облачка сомкнулись, и мы оказались внутри мерцающего шара… Заточение длилось недолго – шар лопнул, и я остался стоять среди грохота, ослепленный лучами света.

Первое время мне трудно было на чем-нибудь остановить свой взгляд. На моих глазах грациозно свертывались рулоны радужного сияния. Они медленно всплывали вверх, теряясь в зыбком мерцании оранжевых облаков. Куда ни глянь – повсюду дрейфовали пучки серебристых игл, окруженные сгустками бледно-лиловой дымки. Временами иглы перегруппировывались, изливая при этом мощные ливни разноцветных лучей. И сразу же на пути этих ливней, точно по волшебству, возникали громадные диски. В светлой их толще бродили неясные, зыбкие тени…

Внезапно серебристо-серые громады дисков выбросили фонтаны радужных струй и вдруг исчезли, точно их никогда здесь и не было. По всем направлениям разбегались цепочки оранжевых сгустков, тут и там возникала неистовая пляска узорчатых огней. Неведомые силы начинали новый этап своей загадочной деятельности…

Мне надоело стоять на одном месте, и я решил пройти немного вперед, хотя, разумеется, не имел ни малейшего представления о том, что меня ожидает. Но первый же шаг, видимо, не на шутку встревожил моего маленького спутника: он побледнел, увеличился в размерах и стал суетливо носиться по искривленным орбитам. Он был до смешного похож на почуявшую опасность собаку, которая всеми доступными ей способами взывала к благоразумию хозяина. Но я не стал отказываться от своего намерения.

Я шел, прислушиваясь к мерному гулу неведомых машин, любуясь неповторимыми комбинациями световых рисунков. Я не видел здесь застывших, неизменных форм – все видимое, что меня окружало, совершенно непостижимым способом переливалось – иного слова я не могу подобрать – из одной формы в другую. Голубоватый диск по-прежнему вел себя беспокойно. Когда мне преградила дорогу колония серебристых игл, он на минуту застыл на месте, точно соразмеряя силу свою и противника. Силы, очевидно, были неравны. Но стоило иглам повернуться ко мне, как он с безудержной отвагой верного пса атаковал их и разметал колонию в клочья. Иглы рассеялись и отступили, недоуменно позванивая зеркальными доспехами. Мой маленький проводник вернулся ко мне и как ни в чем не бывало возобновил свое вращение. Я был признателен ему за это вмешательство, – если бы иглам вдруг вздумалось окатить меня ливнем острых лучей, я бы наверняка ослеп…

Впрочем, это происшествие не обошлось без последствий. Разрозненные иглы, потерявшие привычный строй, сталкивались между собой, посылая цветные лучи куда попало. Стрелы лучей легко прокалывали все, что ни попадалось на пути, вызывая сумятицу вспышек…