Волшебный локон Ампары (сборник) - Павлов Сергей Иванович - Страница 171

Мое внимание привлекают гулкие удары по мячу и женский смех. Это на спортплощадке оздоровительного сектора… Люди смеются. А ведь совсем недавно они, беспомощные, лежали в больничных палатах, и сотни врачей вели нелегкий поединок со смертью. За их жизнь, за их сегодняшний смех. Многие из них не знают, что опасность еще не миновала. И наверняка никто из них не догадывается о том, что коллектив огромного института занят сейчас решением проблемы непрерывного контроля за состоянием больных – контроля дистанционного, который сделает ненужными обременительные датчики, постоянные врачебные осмотры и надоедливую опеку диагностических машин. Стражем здоровья станет прирученная шаровая молния – голубоватый шарик, послушно следующий всюду за своим «хозяином». Да, теперь они могут смеяться: ПРБ будет непрерывно передавать в Следящий центр сигналы о любых изменениях биотоковых характеристик организма.

«Вы оказались настоящим ученым, Морозов, – сказал мне Шкловский вчера. – Решением ученого совета института вы назначены руководителем Следящего центра лаборатории врачебной диагностики. Будем работать вместе». Спасибо за признание, старик, спасибо за то, что ты так горячо отстаивал мою кандидатуру на совете, но сам я еще ничего не решил…

Месяц назад я разговаривал с Шаровым по телетарному каналу связи «Земля – Луна». Внешне он ничуть не изменился.

– Летишь? – спросил он меня.

Я перевел взгляд на его белый свитер, украшенный алым контуром бегущего оленя; на рукаве, чуть ниже плеча, красовалась буква "С". Носить такую букву имели право только четверо землян: Шаров, Акопян, Веншин и я…

– Мне нужно закончить работу в институте, – сказал я так неуверенно, что сразу почувствовал неловкость.

Шаров знакомым жестом потер подбородок:

– Добро. Тридцать восемь дней на размышления. На Меркурий вылетаем в прежнем составе. Там к нашей группе присоединяются еще четверо. Ты их хорошо знаешь – железные ребята. Да, кстати, в Совете космонавтики твоя кандидатура была принята единогласно. «Олень» укомплектован более совершенным оборудованием, мы разработали новую систему энерговыброса. На днях будем испытывать моторы в Пространстве. Ну, жду вызова… Салют!

– Салют!..

Я запросил по телетару информационный центр Луны и долго рассматривал на объемном экране громадный купол «Оленя». Ну и махина! Купол оканчивался шестью исполинскими лучами. Отведенные назад, они создавали впечатление стремительного полета. Вокруг вспыхивали изумрудные молнии – монтажники пространственных сооружений торопились к сроку завершить оставшуюся часть работы.

Шарову было легче задать вопрос, чем мне ответить на него. И не потому, что страх сковывал мой язык, – меня тяготило другое… Земля… Я ведь твой сын, Земля. Я не забыл тоску по тебе там, возле Солнца. Ты ласково встретила меня после долгой разлуки – я тронут твоей добротой и вниманием. Исполнились мои мечты: я работаю там, где хотел, делаю то, что задумал. Мне хорошо и вольно на твоих просторах, здесь никогда не чувствуешь себя одиноким, вокруг дорогие и близкие мне люди, товарищи, друзья. Мне трудно покинуть тебя, не зная, вернусь ли опять… Нет, Солнце больше не пугало меня чудовищным жаром, клокотанием взбешенной плазмы: я ведь знал, что это такое, – я побывал в его огненных лапах, убедился своими глазами, что его загадочная деятельность, да и само его существование, – всего лишь результат безумной щедрости природы. Люди издавна поклонялись лучезарной короне огненного бога. Я тоже обрел это древнее, земное чувство благоговения. Но не потому, что побывал там, а потому, что понял, узнал, что настоящая его корона – это мы. Человечество.

Мне известно, почему туда летит Веншин: на основе астрофизических данных, полученных в прошлом полете, он доказал, что вещество, из которого состоят солнечная луна и «пепловые поля», – отличный полуфабрикат для изготовления ценного топлива, питающего двигатели космических кораблей транспланетного класса. Мне понятно, почему летят Акопян и Шаров. Они просто не могут иначе. А я?.. Ведь у меня нет обоснованных причин для участия в экспедиции – тропа моих научных исканий в стороне от космических трасс. Значит, в первую очередь я должен спросить свои чувства…

Я и Шаров рассказали о необычных встречах в Пространстве. Это нужно было сделать для тех, кто пойдет по нашим следам, хотя не было никакой надежды, что нам поверят. И нам, конечно, не поверили.

Мы добились лишь того, что в медицине появился новый термин: «нейтринный синдром». Итак, у меня все же есть кое-какие счеты с Пространством…

Было, все было: и Гелиана, и девушка, которую зовут Майя, и маленькая лань. И поцелуй тоже был… Но почему разумный представитель другого мира скрывается в лучах короны, почему она до сих пор не появилась на Земле? Тысячи «почему» кружили мне голову, не давали покоя. Я успокаивал себя предположениями и догадками, но тщетно – ни одна из них не казалась мне приемлемой с точки зрения нашей, человеческой логики. Может быть, Повелители Времени исповедуют правила какой-то своей, космической этики? Может быть, они на основе какого-то прошлого опыта считают нетактичным вторгаться в чужие миры с целью навязывания знакомства, которое неизвестно как будет воспринято инопланетянами? Случай с алиторой Хейделя заставил их насторожиться?..

Но ведь мы уже не такие! Человечество покончило с безумием войн и раздоров. Миновала эпоха атомных бомб и наступила эра созидательного труда. Мы готовы пожать руку дружбы представителям других миров. Мы с открытым сердцем научим вас тому, что умеем сами, и с благодарностью примем те знания, которые вы сможете дать нам!.. Мы еще не умеем преодолевать межзвездные пространства, наши ракетные корабли – полновластные хозяева Солнечной Системы, но они бессильны перед просторами Большого Космоса. И мы еще не знаем способа преодолевать сотни парсеков за разумно короткие сроки, лежащие где-то в пределах человеческой жизни. Нужно смотреть правде в глаза: наши мечты о фотонных звездолетах, увы, оказались несбыточными, наука решительно отвергла эту крылатую, но абсолютно безнадежную идею. И все-таки мы полетим! Помогут ли нам обитатели других миров, или мы найдем такой способ сами – не в этом суть. Пока жива мечта – жива надежда.

Но почему, почему не получился прочный контакт миров, о котором столько мечтали мы, земляне?.. Кто в этом виноват: я, она или ошеломляющая неожиданность встречи? А может быть, это и есть прочный контакт в их понимании? Но что дала она мне, кроме грез? Что оставил я ей? Поцелуй, и только. Нет, она ждет моего возвращения…

Ровно через шесть дней я должен дать ответ Шарову. Почему через шесть?

Я это сделаю сегодня, сейчас!

Включаю связь и заказываю телетарный вызов лунной станции. Затем вскрываю присланный Шаровым сверток, натягиваю белый свитер, украшенный изображением бегущего оленя. На левом рукаве, чуть пониже плеча, алым пламенем горит заветная буква…

Тревожно звучит гудок контрольного вызова. Голос Шкловского спрашивает, почему у меня участился пульс.

– Все в порядке, – уверенно отвечаю я. – Эксперимент окончен, поздравляю с успехом. Да, кстати, вам придется подыскать другого руководителя Следящего центра… Нет, вы не ослышались. Сожалею, но это так… Объяснения? Объяснения вы получите через Совет космонавтики… Да, конечно, я понимаю, но в Пространстве тоже нужны опытные диагносты, и наверняка даже нужнее, чем здесь. Что?.. Какой дурак мне это сказал?!

Простите, но это же ваши слова, учитель!

Я перевел рычаг – и голубой шарик стал неохотно приближаться к раструбу поглотителя.

– До свидания, малыш! Ты славно поработал сегодня, топай на отдых… Милый, добрый мой учитель, я расстроил тебя, извини. Но я должен вернуться туда, ведь я оставил там свой поцелуй… Тебе не понять, как это много…