Лунная радуга. Чердак Вселенной. Акванавты - Павлов Сергей Иванович - Страница 172

– Н-да, мало… Вам еще кофе?

– Не откажусь.

Я налил.

– Ну, и как вы объясняете исчезновение квантаберов?

– Кальмары, – сказал Болл. – Больше некому. Прошу прощения, но ваша версия меня раздражает. Насчет безумца, который бродит вокруг станции.

– Я этого не говорил.

– Конечно, – согласился Болл. – Вы об этом кричали. Давайте разберемся, как следует. По самым оптимистическим подсчетам, Пашич, если не погиб – а я совершенно уверен в обратном, – должен находиться в воде уже около семи суток. Позволительно будет узнать: как он ест, как он пьет и где подзаряжает аккумуляторы?

Я признался, что эти вопросы занимают меня самого.

– Давайте посмотрим, на чем основана ваша гипотеза, – продолжал наступление Болл. – Во-первых, надписи. Та, которую видели вы, появилась внезапно, вдруг. А если этому не поверить? Я думаю, загадочные буквы остались нам в наследство от наших предшественников, просто вы раньше их не заметили. Во-вторых, исчезновение ружей. Конечно, Манты расстреляли бы любого кракена, попади он в зону действия локаторов. Но мы не учитываем длиннорукости спрутов. Какой-нибудь десятирукий вор мог запросто дотянуться до квантаберов, скрываясь за бункером. А больше, по-моему, ничего особенного не произошло.

– Произошло, – я протянул Боллу его записку.

– Это писал я, – сказал он. – Ну и что?

– Взгляните на обратную сторону листа.

Болл посмотрел:

– Не понимаю.

– Это морзянка, которую я принял перед тем, как вы услышали мое знаменитое обращение к Пашичу.

– Бросьте меня разыгрывать! – Болл побагровел. – Есть вещи, мистер Соболев, которыми не шутят!..

– А на кой черт мне вас разыгрывать! – выкрикнул я и хватил кружкой о стол. Жалобно зазвенели осколки.

Мы стояли друг против друга.

– Вы превосходный человек, мистер Болл, – сказал я, – но долгое общение с вами, очевидно, выходит за пределы моих возможностей.

– Я тоже думаю, что мистер Дуговский допустил ошибку, связав нас необходимостью совместных действий, – заявил Болл.

– Ну что ж, в таком случае я буду действовать самостоятельно, на свой страх и риск. И будь я проклят, если кто-нибудь сможет мне помешать!..

Первым опомнился Болл. Он сел и расправил бумагу.

– Послушайте, Грэг, но это же чистейший абсурд. Может быть, вы знаете, на каком языке этот текст?

– Знаю. На русском.

– Чепуха! Я сумел бы прочесть любой русский текст, зашифрованный кодом Морзе.

Он с такой убежденностью сделал ударение на слове «любой», что я невольно простил ему все.

– Свен, – сказал я, пытаясь говорить спокойно, – этот текст требует такого же необычного чтения, как и обнаруженная злополучная надпись. Читайте, Свен, наоборот – для этого достаточно перевернуть бумажку вверх ногами. Читайте вслух, потому что я хочу еще раз услышать то, во что мне трудно поверить.

«Я долго искала людей, я нашла»… – прочел Болл первую фразу и взглянул на меня. В его глазах блеснула насмешка.

– Читайте, Свен, читайте.

«Не покидайте меня, верните безличность, нет равновесия…»

Болл скомкал лист и, откинувшись в кресле, несколько раз подбросил его на ладони.

– Пришелец!.. – сказал он и громко рассмеялся. – Вернее, пришелица!.. С другой планеты! Нет, из антимира! Глубоководная нимфа.

Он хохотал. Я молчал, стиснув зубы.

Внезапно погас свет. Будто разом сработали все включатели тьмы, мгновенно лишив пространство привычной трехмерности.

– Полетели предохранители, – услышал я голос Болла.

Скрип кресла, два громких щелчка – Болл вырубил из электрической сети систему обогрева. Лязг дверцы щита. Брызнула светом лампочка от аварийных аккумуляторов и сразу угасла. Мрак стал плотнее.

– Проклятье! Где у нас запасные? Я где-то ви…

Болл не договорил, замер на полуслове. «Ти-ти-та, ти-ти-та-ти… – пела морзянка. – Та-ти-та, та-ти-та-ти…».

Что с вами, коллега? Ведь вы никогда и ничему не удивляетесь: в конце концов «все объясняется очень просто». Может быть, вы испугались?

Громыхая мебелью, Болл продирался к едва светившемуся в темноте акварину. Полно, коллега, в этом облаке ила все равно ничего не увидишь. Глубоководную нимфу тем более.

– Свен, дайте хотя бы фонарь! Так мы ни черта не запишем.

Мы не успели. Динамики умолкли до того, как Болл сообразил замкнуть клеммы отверткой. Плафоны вспыхнули, я оглядел учиненный Боллом разгром и остался доволен.

– Ну вот что… Сейчас мы посмотрим батиальную карту и я выйду в воду. С этим надо кончать.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Болл, вытирая потный лоб.

– Собираюсь ловить. Я обшарю в окрестностях станции все уголки, обследую дно на доступных глубинах, но выслежу и поймаю безумца… или нимфу, если вы правы, а я ошибаюсь. Думаю, это будет не так уж и трудно: судя по всему, она предпочитает обходиться без скутера.

Болл поднял голову к потолку и стал к чему-то прислушиваться. Едва уловимый шорох, тихий скрежет. И вдруг – неожиданно громкий и звонкий удар. Затем еще один и еще…

– Колотит… – сказал Болл и глупейшим образом улыбнулся. – Прошлый раз тоже так было, но разве я мог предполагать, что это не вы!..

Я вспомнил удары, которые слышал в воде. Болл перестал улыбаться, нахмурился. А я подумал, что у Дюмона, пожалуй, были основания для помешательства.

Все стихло. Но мы еще долго прислушивались, задрав подбородки кверху.

– Есть предложение, – сказал Болл. – Давайте плюнем на эту… на это… Ну, словом, начнем запуск добывающих агрегатов. Рано или поздно все решится само собой.

– Вот как! Плюнуть, говорите!.. – Я схватил его за отвороты халата и, дернув к себе, бросил прямо в лицо: – Человек в беде! Он болен, гибнет! Понимаешь, чурбан ты этакий!..

Оттолкнув его, бросился к люку.

– Подождите! – выкрикнул Болл. – Во-первых, вы должны извиниться…

Крышка люка откинулась.

– Вы тяжко и совершенно напрасно обвинили меня!

– Да, обвинил. Могу добавить: я презираю подонков, которым на все наплевать. Если я раньше правильно понял вас, Пашич был вашим другом!

Физиономия Болла бледнела, вытягивалась и вдруг превратилась в багровую маску. Он двинулся на меня с кулаками, обрушивая по дороге стопки книг. Остановился в двух шагах – похоже на вызов. Но я уже не смотрел на него. Разбросанные книги, опрокинутые кресла – такой же хаос, как и в день прибытия… Но тогда я не был этим так поражен, как сейчас.

– Ладно, – сказал я. – Кулаки уберите, это я тоже умею. Будем считать: с первым пунктом нашей беседы покончено. Что во-вторых?

Болл выпрямился и жестом, преисполненным достоинства, но все еще обиженно посапывая, запахнул полы халата.

– Во-вторых… – он быстро овладел собой и говорил совершенно спокойно, – во-вторых, я хочу договориться с вами относительно будущих встреч под водой. Чтобы вы не принимали меня за кого-то другого, нам необходимо условиться…

– Хорошо. Пароль – тройное мигание фарой, отзыв – двойное. И всегда выбирать пояса постоянного цвета. Скажем, белый для меня, для вас – оранжевый.

– Запомню. А что касается ваших чудовищных обвинений… Будь я проклят, если заслуживаю подобное! Поймите, Грэг, я ни на пенс не верю, что Пашич жив. Мы имеем дело с чем-то другим…

– С кем-то другим, вы хотели сказать?

Болл не ответил. Значит, твердо решил настоять на своем. Странно… По-моему, ситуация предельно ясна: в этом спектакле участвуют всего три актера. Появление четвертого на такой обширной сцене, как абиссальная бездна Индийского океана, мне лично представляется невероятным. Куда ни поворачивай компас воображения, а стрелка все равно указывает в одном направлении: Пашич. И дико было бы думать, что здесь замешан кто-то другой… Впрочем, есть еще один вариант: в бункер колотят кальмары. Ну, скажем, тот, которого я встретил на карнизе… А передача? А надпись? Тоже кальмары?

– Свен, ради всего святого! – воскликнул я, в отчаянии сжимая ладонями голову.

Болл понял.

– Я не романтик, гипотез не измышляю, – сказал он, разводя руками. – Я только уверен в одном: это не Пашич. Это не может быть Пашич по чисто практическим соображениям.