Университет Вредной Магии (СИ) - Ветрова Ника - Страница 21

    - А нас нет дома.

    На лице черта отразилось заметное удивление, и он поинтересовался:

    - Кого вас?

    - Меня, метлы и домового, - отступая и пытаясь прикрыть дверь, сообщила я.

    Дверь закрыть не удалось, потому что кое-кто был против. И этот самый кое-кто внимательно оглядел меня, метлу, домового, который, в свою очередь, из-под стола выглядывал, и задал нетривиальный вопрос:

    - А вы что, вместе живете?

    - Да! - отбросив метлу и вцепившись в дверь, чтобы, наконец, закрыть ее, ответила я.

    Черт продолжал держать одной рукой вообще без какого-либо напряжения и, странно улыбаясь, смотрел на меня, чтобы в итоге поинтересоваться:

    - А что вы делаете?

    - Дверь закрываю! - рявкнула я, упершись ногой в стену и продолжая свое правое дело. Тянуть ручку на себя, то есть.

    - Так вас же дома нет, - ехидно заметил Владлен Азаэрович, не испытавший ни малейшего дискомфорта от вовлеченности в процесс моей ноги.

    Более того, он почему-то странным образом стал смотреть, собственно, туда, откуда ноги брали начало, и как-то даже про домового забыл.

    Я еще раз, отчаянно пыхтя, потянула на себя дверь, и только потом сообразила.

    - А куда вы, собственно смотрите? - возмутилась, мгновенно опуская ногу и натягивая юбку пониже.

    - Уже никуда, - ничуть не смутившись, соврал подлый развратный декан чертового факультета. - Так, говорите, вас дома нет?

    - Именно так, - уперев руки в бока, ответила я.

    - Хм, - черт - а он был на земле, а дверь-то - она метра на полтора от земли будет - еще раз оглядел меня с ног до головы и поинтересовался:

    - А когда вернетесь?

    - Куда вернемся? - не поняла я.

    - Домой, - зло пояснил черт.

    И так как лицо его опять-таки приняло зверское выражение, я, не задумываясь, ответила:

    - Никогда!

    - Это как? - вновь удивился декан. - Знаете, удивительное дело: и дома вас нет, и возвращаться вы не планируете...

    - А чему удивляться?! - воскликнула я. - Вы бы на себя в зеркало взглянули, тоже бы возвращаться домой отказались!

    У черта медленно, но верно, яростно сузились глаза.

    - Беги, Стаська, - сдавленно посоветовал домовой из-под стола, - ты ж его смертельно обскорбила же...

    - Чем? - искренне не поняла я.

    - Балаганом! - зло просветил Владлен Азаэрович.

    На это я могла разве что заметить:

    - Эм... - и предпринять отчаянную попытку в очередной раз закрыть двери.

    Руками вообще без толку было, и потому я уперлась уже двумя ногами в стену и потянула изо всех сил, и, может быть, даже получилось бы, если бы кое-кто не прошипел:

    - Это уже переходит все границы!

    Затем был треск, а после я повисла, держа дверь, причем висела в паре сантиметров от зверской морды декана чертового факультета, который эту самую дверь держал на вытянутой руке.

    - Мама! - прошептала перепуганная ведьмочка перед лицом разъяренного черта.

    У декана заметно дернулся глаз, после чего он, декан, а не глаз, прошипел:

    - Вы что там пили, Григорьева?!

    - Чай, - чувствуя, как слабеют пальцы, ответила я.

    - Какой чай? - прорычал Владлен Азаэрович.

    - Малиновый.

    - Да? - меня медленно опустили на землю, и, как только туфли коснулись твердой почты, я разжала пальцы, отпуская дверь.

    Последнюю мгновенно отшвырнули, и та разбилась на щепки метрах в десяти от нас. Одно могу сказать точно: восстановлению дверь уже не подлежала.

    - Никодим, - прорычал черт,- ты малину откуда взял, сволочь?

    Из-под стола донеслось сдавленное:

    - Так в лесу, почитай, и нетушки...

    - Откуда! - заорал черт так, что у домового все оставшиеся картины рухнули на пол.

    И, едва стих звон стекла, раздался тоненький, дрожащий голосок:

    - У...у... у феек, к-которые это, феячат потихонечку...

    Несколько секунд черт молча смотрел в небо. Молча, внимательно, обреченно даже, потом тихо, но как-то очень четко и слышно, произнес:

    - Никодим, я не буду тебя убивать. Не буду, поверь.

    - Правда? - шепотом спросил домовой.

    - Правда, - выдохнул Владлен Азаэрович. - Просто, мать твою, руки-ноги повыдергиваю и в ж...- тут декан заметил мой шокированный до предела взгляд и уже гораздо спокойнее добавил. - И в пасть засуну.

    - Ух, ты, - восторженно протянула я, с восхищением глядя на черта, - какой вы грозный...

    - Что? - вмиг осип черт.

    Но в этот момент мои загребущие ручки уже обвивали его талию, вздымающаяся грудь притискивалась к его груди, а губы шептали прямо в зверскую морду:

    - Такой мужчина... Такой грубый... Такой зло-о-ой... Злодеюшечка ты моя... Гневушечка. Зломордушка осерчавшая...

    Внутренний голос медленно обалдевал, я и сама была в шоке, хуже того - в ауте - и тут Владлен Азаэрович прошипел:

    - Нет, Никодим, все-таки урою, падла.

    После чего схватил меня за руку и потащил куда-то, невзирая на мои попытки сопротивления и метлу, которая грустно потащилась следом. Да что там - метла - мне самой вдруг так тошно стало, и, размазывая слезы по лицу, я вдруг как завою:

    - Га-а-ад, жестокий! Я к нему всей душой, а он! И хватает же совести: обаял, соблазнил, слова говорил сладкие, шептал всякое. Туда, откуда ноги растут, смотрел-засматривался, из дому вытащил, а теперича что? Изверг, как есть, изверг!

    Двое идущих навстречу друидов застыли изваяниями, потрясенно глядя на взбешенного черта.

    - Зла! - хмуро поздоровался тот, ускорив шаги и тем самым быстрее меня потащив.

    А у меня и так ноги заплетались! И я чуть не падаю, а он...

    - Отпустите меня, вы, хам! - на весь заканчивающийся лес заорала я.

    Черт остановился. Застыл на секунду, потом медленно повернулся, отчего-то тяжело дыша, и прошипел:

    - Слушай ты, Григорьева, еще одно слово, еще вот хоть одно слово...

    И был он весь такой большой! Грозный! В костюме таком, который плечи облегал. И взгляд такой, жаркий и...

    - Возьмите меня! - возопила я, подаваясь ближе к этому всему с мускулами и клыками.

    Мужик остолбенел, меня ничего уже не смущало.

    - Владулеп Азапэрошич, - низко и хрипло прошептала я, притискиваясь к декану, - вы...

    - Владлен Азаэрович! - разъяренно поправил он.

    - Вла... - попыталась повторить я. - Вла... как тебя там...эээ... Ээээ...

    С тихим, но таким явно прочувствованным проклятием, декан чертового факультета схватил меня, перебросил через плечо и стремительно зашагал вдаль. До горизонта, стало быть. А на меня вдруг такой исследовательский интерес напал и вопрос на тему "а куда у боевых чертей хвост девается", просто-таки лишил сна и покоя, и...

    - Студентка Григорьева, прекратите немедленно стаскивать с меня штаны! - рявкнул черт, прервав мою исследовательскую деятельность.

    - Да тихо вы! - шикнула я на декана. - У меня тут, может, тайна века сейчас будет открыта, я, может...

    Меня рывком сорвали с плеча, поставили на землю, после чего Владлен Азаэрович поправил брюки, затянул ремень сильнее, мрачно глянул на меня и, видимо, чтобы оставить мучиться в безызвестности по поводу исчезновения у боевых чертей хвоста, схватил на руки, сжал так, что не пошевелиться, и понес дальше.

    И тут я сказала:

    - А, между прочим, я девственница!

    И зачем сказала, ума не приложу.

    - Счастлив, - прошипел взбешенный черт. - Но вот верится с трудом.

    - Хам, - задумчиво констатировала я, глядя в синее небо.

    Владлен Азаэрович споткнулся, метнул на меня ненавидящий взгляд и понеся едва ли не бегом. Причем не по дороге, потому что все время что-то перепрыгивал, и вообще, меня трясло и шатало и, как-то вследствие этого, потянуло пофилософствовать:

    - А скажите, - загадочно протянула я, - а вот умеют ли камни любить?