Изгнанник - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 75

Проворство Дзирта поразило даже его друзей, хотя им приходилось видеть эльфа в сражении. Закнафейн бросился вперед, завершая свой выпад, но Дзирт уже был на ногах и готов к бою еще до того, как дух-двойник догнал его.

– Кто ты? – снова потребовал ответа Дзирт. На сей раз его, голос был безжизненно спокоен. – Что ты такое?

Дух-двойник зарычал и безрассудно бросился в атаку. Окончательно убедившись, что это не Закнафейн, Дзирт не пропустил мгновения, когда Закнафейн открылся. Он ринулся назад к своей исходной позиции, отбил один меч в сторону и вонзил саблю в тот миг, когда противники, казалось, разминулись. Клинок Дзирта проткнул витую кольчугу и глубоко пронзил легкое Закнафейна, нанеся рану, которая остановила бы любого смертного.

Но Закнафейн не остановился. Дух-двойник не делал вдохов и не испытывал боли. Зак повернулся к Дзирту и засиял такой злобной ухмылкой, которая могла бы заставить Мать Мэлис аплодировать ему стоя.

Вновь оказавшись на верхней ступеньке лестницы, Дзирт стоял, вытаращив глаза от изумления. Он видел эту страшную рану и видел, что, вопреки всем законам, Закнафейн неуклонно двигался вперед, даже не вздрогнув от удара.

– Уходи! – крикнул Белвар снизу. Какой-то огр кинулся к глубинному гному, но Щелкунчик перехватил его и мгновенно раскроил голову этой твари своим когтем.

– Мы должны уходить, – обратился Щелкунчик к Белвару; ясность его голоса заставила хранителя туннелей насторожиться.

Белвар видел ту же ясность и в глазах пещерного урода: в этот критический момент Щелкунчик был еще большим ничем, чем был им до магического превращения.

– Камни сообщают мне об иллитидах, собирающихся внутри замка, – пояснил Щелкунчик, и глубинный гном уже не был удивлен, что Щелкунчик услышал голоса камней. – Иллитиды готовятся к нападению, – продолжал Щелкунчик, – они не пощадят ни одного раба в этой пещере!

Белвар не усомнился ни в одном его слове, но для свирфнеблина верность намного перевешивала личную безопасность.

– Мы не можем оставить дрова, – процедил он сквозь зубы.

Щелкунчик кивнул, полностью соглашаясь, и ринулся в сторону, чтобы отшвырнуть группу серых дворфов, которые подошли слишком близко.

– Беги, темный эльф! – крикнул Белвар. – У нас нет времени!

Дзирт не услышал своего друга-свирфнеблина. Он сосредоточил внимание на приближающемся оружейном мастере, на этом монстре, изображавшем его отца, равно как и Закнафейн на нем. Из всех многочисленных зол, совершенных Матерью Мэлис, ни одно, по убеждению Дзирта, не могло сравниться с этой гнусностью. Мэлис каким-то образом извратила единственную святыню Дзирта. Дзирт думал, что Закнафейн мертв, и это была особая боль.

Но теперь это….

Это было больше, чем мог вынести юный дров. Он всей душой и сердцем желал сражаться с этим чудовищем, а дух-двойник, созданный не для какой иной причины, чем именно эта схватка, полностью сходился с ним во мнениях.

Никто не заметил иллитида, спустившегося из темноты сверху на платформу чуть в стороне за спиной Закнафейна.

– Ну, иди, чудовище Матери Мэлис, – прорычал Дзирт, плавно сводя свои сабли. – Иди, прими мои клинки.

Остановившись перед Дзиртом, Закнафейн опять просиял своей злобной улыбкой. Клинки поднялись; дух-двойник сделал еще один шаг.

Пф-ф-у-у!

Заряд иллитида угодил в обоих. На Закнафейна это никак не подействовало, но Дзирту досталось сполна. Темнота окутала его. Веки упали под грузом необоримой тяжести. Он услышал, как его сабли звякнули о камень, но ему было уже все равно.

Закнафейн ликующе зарычал в предчувствии победы, звонко ударил мечом о меч и шагнул к упавшему дрову.

Белвар пронзительно закричал, но и его крик, и шум битвы перекрыл чудовищный вопль Щелкунчика. Все, что когда-либо знал Щелкунчик о пиче, разом вернулось к нему, когда он увидел, как дров, его друг, упал, обреченный. Натура пича выплеснулась, возможно, гораздо острее, чем при жизни Щелкунчика в прошлом обличье.

Закнафейн, не отводя взгляда от беспомощно распростертой жертвы, сделал выпад, как вдруг со всего маху налетел на каменную стену, возникшую перед ним из ничего. Дух-двойник отпрыгнул назад, его глаза округлились от бешенства. Он скреб по стене, бил по ней, но она была совершенно настоящей и прочной. Камень полностью заблокировал Закнафейна от лестницы и от его столь. близкой жертвы.

А у подножия лестницы Белвар обратил свой ошеломленный взгляд на Щелкунчика. Свирфнеблину приходилось слышать, что некоторые пичи были способны воздвигать подобные стены.

– Ты сделал?… – задохнулся хранитель туннелей.

Пич в теле пещерного урода не стал медлить, чтобы ответить. Щелкунчик, перескакивая через четыре ступеньки, взлетел на лестницу и легко поднял Дзирта своими огромными руками. Он даже не забыл подобрать сабли дрова, затем с грохотом проделал обратный путь по пролету лестницы.

– Беги! – скомандовал Щелкунчик хранителю туннелей. – Ради спасения собственной жизни беги, Белвар Диссенгальп!

Глубинный гном почесав голову рукой-киркой, действительно бросился бежать.

Щелкунчик расчищал широкую тропу к выходу из пещеры у дальней стены, никто не осмеливался стать у него на пути, и хранителю туннелей, с его короткими ногами, одна из которых была подвернута при падении, было затруднительно не отстать от него.

А на верхней площадке лестницы отгороженный. стеной Закнафейн мог лишь сделать вывод, что это летящий иллитид, тот самый, что поразил Дзирта, блокировал его атаку. Закнафейн круто развернулся к этому монстру и пронзительно закричал в порыве всепоглощающей ярости.

Пф-ф-у-у! Еще один ментальный удар.

Закнафейн подпрыгнул и одним ударом отсек обе ноги иллитида. Иллитид взлетел выше, испуская ментальные крики страдания и отчаяния.

Закнафейн не смог бы дотянуться до этой твари и не имел времени для сотворения собственного заклинания для левитации, так как из каждого угла на него ринулись другие иллитиды. Закнафейн считал этого иллитида виновником своей неудачи, он не мог позволить ему спастись бегством. Он метнул в него свой меч, как копье.

Иллитид, не веря своим глазам, взглянул вниз, на Закнафейна, а затем на клинок, почти наполовину вонзившийся ему в грудь, и понял, что его жизни пришел конец.