Изгнанник - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 78

Часть 5

Дух

Дух. Он не может, быть сломлен, он не может исчезнуть бесследно. Жертва 6 муках отчаяния способна поверить в обратное; ее мучитель тоже желал бы верить в это. На самом деле дух не вытравить; порой он запрятан глубоко, но дух всегда остается.

Это заблуждение самонадеянности Зин-карлы и уязвимое место подобных существ. Жрицы, которых мне. приходилось знавать, утверждали, что дух-двойник величайший подарок Паучьей Королевы, повелевающей дровами. Я так не считаю.

Правильнее назвать Зин-карлу величайшим мошенничеством богини Алое.

Жизненная сила тела не может быть отделена от. рассудка и от сердечных переживаний. Они суть одно, некая слиянность единой сущности. Именно в гармонии этих трех начал – тела, разума и сердуца – мы обретаем то, что зовется духом.

Сколько было тиранов, пытавшихся сломить его! Сколько правителей жаждало обуздать своих подданных, низведя их до уровня простых, безмозглых орудий выгоды и наживы! Они крадут любовь, они крадут веру своего народа, они хотели бы украсть дух.

В конечном итоге они, безусловно, терпят крах. Я должен верить в это. Если пламя свечи, что зовется духом, погашено, существует только смерть, и тирану нечем поживиться, в царстве, усеянном трупами.

Но пламя духа-вещь текучая, порывистая и неукротимая. Дух жертвы иногда оказывается более живучим, чем его гонитель.

Где же тогда был Закнафейн – мой отец, – когда отправился в путь, чтобы убить меня? Где был я сам в годы одиночества в дебрях, когда охотник, которым я стал, ослеплял мое сердце и часто, вопреки велениям моего рассудка, направлял мою руку, вооруженную саблей?

Я пришел к мысли, что мы – и я, и мой отец – никуда не девались, наша подлинная сущность иногда бывала неразличима, но никогда не исчезала бесследно.

Дух. В любом языке, во всех Королевствах, на поверхности и в Подземье, в любое время и в любом месте это слово несет отзвук, силы и решимости. Это сила героя, жизнерадостность матери и доспехи бедняка. Это не может быть сломлено, это не может быть отнято.

Я должен верить в это.

Глава 22

Без направления

Меч сверкнул раньше, чем раб-гоблин успел издать крик ужаса. Он повалился вперед и рухнул на пол уже мертвым. Закнафейн прошел по его спине и двинулся к выходу в глубине пещеры; путь впереди был свободен.

Когда одушевленный воин проходил мимо последнего убитого, прямо перед ним появилась группа иллитидов. Закнафейн зарычал и не только не свернул в сторону, но нисколько не сбавил своего шага. Его логика была несокрушима; Дзирт удалился через этот выход, и ему надо идти по следу.

Что бы ни попалось ему на этом пути, должно пасть от его клинка.

– Пусть этот идет своей дорогой! – пронизал пещеру телепатический вопль тех иллитидов, которые видели Закнафейна в действии. – Вы не сможете победить его! Пусть этот дров уходит!

Смертоносные клинки духа-двойника были достаточно красноречивы: более дюжины их товарищей уже пали от руки Закнафейна.

Группа, стоявшая на пути Закнафейна, не оставила без внимания предупреждение. Они рванули в разные стороны-все, кроме одного.

Раса иллитидов ставила превыше всего практичность, используя непомерный объем общинного знания. Проницатели считали фатальным пороком проявление каких-либо чувств, например гордыни. В данном случае это было как нельзя более верно.

Пф-ф-у-у! Одинокий иллитид выстрелил в духа-двойника, веря, что никому не спастись от него бегством.

Мгновение спустя, столько времени потребовал взмах меча, Закнафейн наступил на грудь упавшего иллитида и продолжил свой путь в дебри Подземья.

Ни один из остальных иллитидов и не пытался остановить его.

Закнафейн низко пригибался к земле, внимательно изучая дорогу. Дзирт прошел этим туннелем; запах был свежим и отчетливым. Закнафейн, несмотря на это, не мог продвигаться с той же скоростью, что его цель: ведь ему приходилось останавливаться, чтобы проверить след.

Но, не в пример Закнафейну, Дзирту требовался отдых.

– Стойте! – Тон команды Белвара не давал повода для возражений. Дзирт и Щелкунчик замерли, каждый на своем месте, недоумевая, что заставило хранителя туннелей внезапно насторожиться.

Белвар отошел и приложил ухо к каменной стене.

– Топот сапог, – шепнул он, показывая на камень. – В параллельном туннеле.

Дзирт присоединился к Другу и напряженно прислушался, но хотя он обладал восприятием более острым, чем у любого другого дрова, экспертом по вибрации камня, таким как глубинный гном, его едва ли можно было назвать.

– Сколько их? – спросил он.

– Несколько, – ответил Белвар и пожал плечами, как бы показывая, что точнее сказать не может.

– Семеро, – сообщил Щелкунчик, стоявший у стены в нескольких шагах от них; голос у него был ясными уверенным. – Дергары, серые дворфы. Тоже удирают от иллитидов.

– Откуда ты знаешь? – засомневался было Дзирт, но умолк, вспомнив, что рассказывал ему Щелкунчик насчет способностей пичей.

– Эти туннели пересекаются? – спросил Белвар у пещерного урода. – Сможем ли мы избежать встречи с дергарами?

Щелкунчик повернулся к стене и прислушался.

– Они соединяются впереди, неподалеку отсюда, в единый туннель, – ответил он.

– В таком случае побудем здесь, серые дворфы, возможно, пройдут мимо нас, – рассудил Белвар. Дзирт не был уверен в правоте глубинного гнома.

– У нас с дергарами общий враг, – заметил Дзирт; затем его глаза расширились, как только эта мысль пришла к нему в голову. – А что если предложить им союз?

– Дровы и дергары часто путешествуют вместе, это так, но они никогда не вступают в союз со свирфнебли, – напомнил ему Белвар.

– Могу предположить, что с пещерными уродами тоже.

– Ситуация далека от обычной, – тут же возразил Дзирт. – Если эти дергары удирают от проницателей, то они, вероятно, не в лучшей форме и безоружны. Они могли бы приветствовать подобное союзничество к выгоде для обоих отрядов.

– Сомневаюсь, что они будут столь дружески расположены, как ты предполагаешь, – саркастически рассмеялся Белвар, – но даже если так, должен сказать, что этот узкий туннель подходит для обороны разве что этим дергарам; тут не развернуться длинным клинкам дрова и еще более длинным рукам пещерного урода.