Время Ворона. Перерождение (СИ) - Березин Константин Всеволодович - Страница 5

   Согласно установленному порядку, мы по очереди должны были подойти к настоятелю и взять из его рук чашу со специальным отваром, в который нужно было добавить немного собственной крови, а затем залпом осушить чашу. Это было необходимо для быстрого погружения в состояние транса. Какие ощущения в этот момент испытывал 'подопытный' мне было неизвестно, но когда все заканчивалось на его теле появлялась отметина, подтверждающая, что все прошло успешно. Обычно это было какое-то изображение. Считали, что чем более детализированным оно выглядело, тем большую благосклонность проявлял Ульм-Тир. Изображение расшифровывал настоятель вместе со старшими монахами, а после они объявлял истинное имя. Поступать с ним владелец мог по своему желанию, кто-то заменял им имя данное при рождении, кто-то использовал его как второе имя или прозвище.

   Когда подошла моя очередь, я уверенно шагнул вперед. Мне протянули небольшой кинжал и чашу, вначале я порезал свою ладонь, затем взял чашу и добавил в нее своей крови. Большими глотками я осушил чашу. Во рту остался горький привкус, а по телу начало распространятся приятное тепло, интересно сколько градусов этом зелье? Я ненадолго прикрыл глаза. А когда вновь их открыл, то взору моему предстал отнюдь не зал, в котором проводилась церемония.

   Вокруг распростерлась огромная равнина, небо над головой было кроваво-красного цвета. Редкие пепельно-серые облака медленно перемещались по небосводу. Подул холодный ветер, и все вокруг пришло в движение. Я заметил странные отблески в сухой траве. Внимательно приглядевшись, я увидел разбросанное в беспорядке оружие и доспехи, ржавчины нигде не было, все предметы выглядели совершенно новыми. А вот к их бывшим владельцам время оказалось не столько милосердным. То тут, то там я замечал все новые кости и человеческие черепа. Раздался раскат грома, и я вновь поднял голову к небу. Вдалеке, у самого горизонта, появилась темная точка. Она быстро приближалась, и вскоре я смог рассмотреть огромную черную птицу. Это был ворон, только размах его крыльев был не меньше восьми метров. Птица приземлилась прямо передо мной, и по земле прошла сильная дрожь. В глазах ворона полыхало первородное пламя, и я не мог пошевелится под его взглядом. В тот момент мне показалось, что птица видит меня насквозь, все мои мысли и желания для нее как на ладони, крайне неприятно ощущение если честно. Ворон, сорвавшись с места, издал пронзительный звук и устремился прямо на меня. По прежнему парализованному мне оставалось только молча наблюдать за стремительно приближающейся птицей и ждать. Это мгновенье ожидания показалось самым долгим в моей жизни. В момент столкновения ощущения были как будто кровь внутри моих вен воспламенилась, особенно нестерпимой боль была в районе груди, я упал на колени и зажмурился, промелькнула мысль о том, что по хорошему мне полагалась отлететь назад, весовая категория у меня с птицей была далеко на одна и та же. Какое-то время ничего не происходило. Открыв глаза, я обнаружил себя все так же стоящим на коленях, но уже в монастырском зале. Боль постепенно отступила, и о ней остались только неприятные воспоминания.

   Рядом невозмутимо стоял настоятель и внимательно смотрел на меня. Проследив за его взглядом, я наклонил голову и увидел, что на моей груди появилось изображение той самой черной птицы. У меня уже не было сил, чтобы удивляться или тем более восхищаться, но не отметить мрачного величия ворона я не смог. Положение головы, крылья, взгляд огненных глаз - все говорило о том, что ворон готов взлететь в любую секунду. Это было настоящее произведение искусства.

  -Твое истинное имя - Асбранд, в переводе оно означает 'Видящий смерть', подобно воронам, проводникам в мир мертвых. Намеки богов бывают туманны, но никогда бессмысленны, подумай над этим. - Я поднялся на ноги, поклонился и занял свое прежнее место рядом с другими послушниками. Голова кружилась, и немалых усилий стоило просто сохранять равновесие, думать о чем-либо сейчас совершенно не хотелось. Скорее бы вновь оказаться в своей келье, сейчас мне как никогда необходим хороший отдых и одиночество. До самого окончания церемонии я так и простоял, стараясь изобразить благоговение и заинтересованность в происходящем, хотя мысли мои витали совсем в иных сферах.

   Прошло три дня. Я неторопливо готовился к своему отъезду, хотя стоп, скорее уж уходу, ибо даже такого транспортного средства как лошадь у меня нет. В монастыре была конюшня, где находились лошади приезжих, а так же те, с чьей помощью монахи работают в поле, но бессмысленно было рассчитывать, что мне выделят даже самую старую и бесполезную из них, не положено и точка.

   Иногда, когда человек долго к чему-то стремился, то достигнув желаемого, он пребывает в растерянности. Ведь чаще всего люди думают о том, как достигнуть своей цели, а о том, что будут делать после ее достижения даже не задумываются. Так произошло и сейчас. В конце концов я вспомнил про свой любимый принцип - 'решать проблемы по мере их поступления' и успокоился. Что толку изводить себя вопросами, на которые при всем желании в данный момент времени ответов не найти?

   На сами сборы ушло не так уж и много времени. Вещей у меня было мало. Я взял с собой легкую походную одежду (от одеяний монаха я решил отказаться, потому что не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, пусть лучше меня принимают за обычного путешественника), хороший хоть и немного поношенный плащ и вместительную сумку. В нее я упаковал еды, флягу с водой, охотничий нож, огниво и сменное бельё. Весило все это добро на удивление мало, что для меня было несомненным плюсом. Я и раньше не любил таскать с собой здоровенные чемоданы, отправляясь на отдых или, к примеру, к родственникам. Поэтому путешествовать налегке для меня было не в новинку. Оставалось решить всего несколько вопросов, и можно отправляться в путь. Первый из этих вопросов касался безопасности меня любимого. Я знал, что невооруженный путник рискует стать легкой добычей для первого попавшегося бандита с большой дороги, нет, конечно вооруженный человек с тем же успехом мог расстаться со своей жизнью при встрече с 'работниками ножа и топора', но шансов этой встречи избежать у него все же больше. Кто носит с собой оружие? Чаще всего тот, кто умеет им пользоваться. Стоит ли лезть на такого человека, рискуя пострадать, ради нескольких монет? Почему нескольких? Потому что те, у кого есть голова на плечах, чаще всего не носят при себе много наличности, а если же и носят, то точно в состоянии свои деньги защитить. Да и не выгляжу я достойной для ограбления жертвой, чем, к слову, весьма доволен.

   Обращению с оружием в монастыре уделяли не так много времени как тренировкам по рукопашному бою, но меня обучили владению боевым посохом и местным аналогом нагинаты (оружие состояло из полутораметровой рукоятки и примерно тридцатисантиметрового изогнутого лезвия с односторонней заточкой, европейским аналогом этого замечательного оружия можно назвать глефу). Так к моему багажу добавился еще и посох. Я не вдавался в тонкости процесса обработки, но дерево, не теряя своей гибкости, приобретало огромную прочность, таким посохом можно блокировать удары меча и не опасаться, что древко сломается, пожалуй посох являлся самым ценным предметом среди моих вещей. Никаких сбережений у меня не было, деньги в дороге предстояло зарабатывать самостоятельно. О том каким образом это делать разберусь позже. Незачем себе заранее настроение портить.

   Примерно в двух днях пути к юго-западу от монастыря находилась небольшая деревня, она то и была первым населенным пунктом, который я собирался посетить. Земли в этой части Империи были дикими, и плотность населения соответственно маленькой. Пару раз в месяц в монастырь подвозили недостающие продукты, такие как: сахар, соль, специи, рыбу и некоторое овощи. Все остальное монастырь производил сам, в горной долине, где он был возведен хватило места и полям под засев, и нескольким фермам, где разводили коров и коз, у нас даже была своя мельница, благодаря которой в монастыре всегда был в достатке свежий хлеб. Почти идеальный пример натурального хозяйства.