Око силы. Четвертая трилогия (СИ) - Валентинов Андрей - Страница 111

Товарищ Москвин решил было, что ослышался, но быстро сообразил.

– Там, где резолюция, чтобы бред сразу к нам пересылать?

– Так точно. Читать они не умеют. Но и тот товарищ, что сигнализировал, тоже хорош. Вместо того чтобы сразу и по делу, начал про Грааль сказки рассказывать. А речь там о другом. Вам сейчас доложить или отчет оставить?

Леонид, достав из пачки папиросу, привычным движением смял мундштук гармошкой, пододвинул пепельницу.

– Уже напечатали? Давайте вначале взгляну.

Читал недолго. Папироса так и осталась лежать на столе рядом с зажигалкой. Рука легла на черную телефонную трубку:

– Товарища Кима, пожалуйста. Да, срочно!

* * *

– Итак, по мнению анонимного, но сознательного гражданина Граалей в мире сейчас имеется шесть единиц. Это он к тому пишет, чтобы мы казенные деньги зря не тратили и седьмой не искали. И так уже перебор.

– Шесть? – улыбнулся товарищ Ким, набивая трубку. – Давайте-ка память проверю. Венский Грааль – большое золотое блюдо; испанский, который в Валенсии, – каменная чаша; итальянский – чаша изумрудного стекла. И еще тот, что нашли пятнадцать лет назад в Антиохии Сирийской, – серебряный футляр с простой чашей без украшения внутри. Где он сейчас, сказать затрудняюсь.

Ольга взглянула на лежащий перед нею листок машинописи:

– Чаша из Антиохии сейчас в Париже, ее на аукцион хотят выставить. Вы, товарищ Ким, еще про два не сказали, которые из Англии. Если хотите, можете посмотреть, у меня вырезка из журнала имеется…

Одно из окон в кабинете секретаря ЦК было открыто настежь, но дым все равно стоял столбом. Курили все трое, сотрудники Техгруппы – папиросы, товарищ Ким же предпочитал трубку – роскошный английский «Bent». Пачка табака «Autumn Evening» лежала на столе рядом с перекидным календарем.

Гости сидели, хозяин кабинета стоял у окна.

– Это все к тому написано, – продолжила Зотова, – что какой-то товарищ с воображением ходит по инстанциям и народ смущает. Предлагает он поиски Грааля организовать, причем не где-нибудь, а в Крымреспублике, возле города Судака.

– Разумно! – товарищ Ким дернул шкиперской бородкой. – К пляжам поближе. Значит, нам советуют на провокации не поддаваться и денег на отдых в Судаке этому товарищу не отпускать? А, кстати, кто он, этот любитель пляжей?

– Фамилии в письме нет, – Зотова взяла следующий листок. – Видать, не хотел автор, чтобы доносчиком его посчитали. Не иначе, из интеллигентов, недаром подписаться побоялся. Однако намекает, причем достаточно ясно. Еще до революции этот неведомый дурил народ какой-то «лучистой энергией», а потом решил медиком стать и открыл новую болезнь – такую, что от одного названия помереть можно: «мерячение».

Леонид невольно хмыкнул, но хозяин кабинета отреагировал совсем иначе. Улыбка исчезла, взгляд ярко-голубых глаз посуровел.

– Продолжайте!

– Я с народом ученым поговорила, и все разом на одну личность указали. Василий…

– …Барченко!

Товарищ Ким, закусив трубку, прошелся вдоль окна.

– Барченко Василий Ксенофонтович… Упустили мы штукаря, не позаботились вовремя. Значит, сейчас он решил Грааль искать? Спасибо, что предупредили, товарищ Зотова!

– Это же не все! – удивилась бывший замкомэск. – Я про самое важное не доложила. В письме сказано, что Барченко умудрился уже получить деньги на одну экспедицию, но не в Крыму, а на севере, возле Мурманска, как раз год назад, в августе 1922-го. Я в Румянцевскую библиотеку сходила – мурманские газеты полистать. Была такая экспедиция, изучала жизнь лопарей, инородцев тамошних. Деньги на экспедицию выделило Губернское экономическое совещание. Я поинтересовалась в ВСНХ, но там со мной и разговаривать не захотели.

– Немудрено! – шкиперская бородка вновь дернулась. – Мурманское Губэско – вотчина Государственного Политического управления. Там сейчас строится несколько новых исправительно-трудовых лагерей… Итак, в прошлом году ГПУ организовало втайне от ЦК научную экспедицию под руководством Василия Барченко, а сейчас готовит новую, на этот раз в Крым. Очень интересно!..

Товарищ Ким неторопливо прогулялся по кабинету, попыхивая трубкой, затем резко повернулся.

– Наш общий знакомый Яков Блюмкин… – Леонид и Ольга, не сговариваясь, переглянулись. – …сейчас возглавил экспедицию где-то в Центральной Азии, скорее всего, за пределами СССР. Скоро каждый наркомат начнет проводить собственную внешнюю политику.

Товарищ Москвин закусил губу, чтобы не улыбнуться. Подумаешь, наркомат! Друг Яшка давно уже свою личную внешнеполитическую линию гнет, а остальные лишь подстраиваются. Хоть песню сочиняй: «Выпьем мы за Яшку, Яшку дорогого, свет еще не видел наглого такого!..»

– Кстати, товарищи, вам в бумагах не попадалось имя, точнее, кличка «Дарвалдай»? Может быть, случайно?

– «И колокольчик, дар Валдая…» – неожиданно чисто пропела товарищ Зотова. Леонид даже позавидовал.

– Никак нет, товарищ Ким, – доложил он, вставая. – В тех бумагах, что я читал, не встречалось. Но могли и пропустить, не обратить внимания. Мы тонем в письмах, штат сотрудников…

– Знаю, знаю! – Начальственная длань нетерпеливо дернулась. – Документы по созданию сектора уже готовы, скоро пропустим их через Секретариат… На всякий случай обратите внимание. Вдруг бдительный корреспондент попадется? Сей Дарвалдай – личный разведчик товарища Сталина. Хотел бы я знать, по ком он собирается звонить!..

Товарищ Ким отвернулся, положил трубку на стол, поглядел в залитое дождем окно:

И колокольчик, дар Валдая,

Звенит, качаясь под дугой…

Получилось ничуть не хуже, чем у кавалерист-девицы. Леонид беззвучно улыбнулся, благо начальство не видит. Расскажи кому, не поверят. Секретарь ЦК романсы в служебном кабинете поет, по подоконникам рассиживается…

Бывший чекист понял, что именно с таким человеком он и хотел всегда работать.

– Вы, товарищ Москвин, стойку «смирно» не отрабатывайте, садитесь, – товарищ Ким был уже рядом, на этот раз без трубки. – А вам, товарищ Зотова, большое спасибо за доклад. Можете возвращаться к работе…

– То есть! А Грааль?!

Девушка, вскочив, схватила со стола бумаги.

– Товарищ Ким, Барченко ошибается или нарочно в заблуждение вводит. Если правда, что Грааль переправили из Константинополя в Крым, в княжество Феодоро, чтобы туркам не достался, его там не стали бы прятать. Грааль следовало передать тому, кто должен возглавить Православный мир…

Зашелестела бумага.

– Вот. «…Ибо Чаша Христова подобна горящему светильнику, коий не должно держать под спудом, но возле места Царского, дабы освещал он путь огнем Божьим…». Феодоро тоже захватили турки, единственная уцелевшая православная держава – Русь!

Товарищ Ким поглядел с интересом, затем, подойдя к одному из шкафов, достал толстую книгу.

– Значит, Грааль передали сюда, в Столицу, – продолжала Зотова. – Здесь его тоже не прятали, просто не называли Чашу Христовой, чтобы внимание лишнее не привлекать. Очень надежный способ – оставить на самом видном месте, никто и не заподозрит. Если Грааль уцелел, сейчас он находится здесь, скорее всего в Патриаршей ризнице. Я поглядела каталоги, чтобы со временем определиться…

Тяжелая книга легла на стол. Товарищ Ким быстро перелистал страницы. На нужной обнаружилась большая цветная картинка.

– Потир Василия Темного, его дар Троицкому монастырю. Ориентировочно – 1450 год. Правильно?

На этот раз товарищ Москвин улыбался с особенным удовольствием. На гордячку Зотову было просто приятно смотреть.

– Об этом написал профессор Карташов еще двадцать лет назад. Пошутил, конечно. Но после находки чаши из Антиохии потир изучили со всей серьезностью. А вдруг это всего лишь футляр? Если хотите, товарищ Зотова, после работы сходим в ризницу, посмотрим вместе.

Ольга покачала головой, молча собрала бумаги, встала.