Бессилие власти. Путинская Россия - Хасбулатов Руслан Имранович - Страница 102

Это – так. Но уже с «нефтяных шоков» 70-х гг. прошлого столетия выявилась одна закономерность – прямая связь между обострением политической ситуации на Ближнем Востоке и взрывным ростом цен на нефть. Поэтому можно поставить и такой вопрос: была ли на самом деле война 1973 г. развязана исключительно египетским руководством во главе с президентом Анваром Садатом? Напомним: он в течение нескольких дней буквально вышвырнул из Египта 5-тысячный корпус военных советников СССР – возможно ли это было, если бы за Садатом не стояла могущественная внешняя сила? Об этом аналитики военных приключений почему-то умалчивают. А ведь это была грандиозная глобальная операция некой иностранной державы, стратегическая разведка которой вчистую переиграла все наши хваленые ГРУ, КГБ и прочие организации. (Последние предпочитают самым глупейшим образом хвастаться тем, как они захватили дворец президента в Кабуле и убили законного правителя, не понимая, что дают основания привлечь себя к уголовной ответственности в международном суде.)

Заметил я и одну важную «странность» в мировом развитии 90-х гг. XX века, связанную с отклонением, казалось бы, общей глобальной динамики, логики мирового развития («выпадение» явления из общей динамики). Речь идет о такой важнейшей стратегической категории, как цены на нефть на мировом рынке. Так, в критически важные для СССР в последние годы его существования финансовые ресурсы, поступающие за счет массированных поставок нефти на мировой рынок, буквально «таяли» в силу непрерывного снижения цен: в 1975–1985 гг. они были на уровне в среднем 32 долл. за 1 баррель (1 баррель = 159 литров или 134,3 кг); в 1986–1991 гг. – на уровне 15 долл. за 1 баррель. Себестоимость российской нефти в те годы составляла 6–7 долл. за баррель. Как видим, прибыль в критические годы за счет нефтересурсов была практически на «нулевом» уровне.

Особенность этой «странности» заключалась также в том, что Ближний Восток в те же критически важные годы существования СССР (1988–1991) и первые годы «самостоятельной» России (1991–1999) был буквально «очищен» от самой возможности развития спонтанных политических и социальных процессов, могущих воздействовать на динамику мировых нефтяных цен. Разумеется, никаких «сговоров» и «заговоров» США с участием Саудовской монархии, направленных против СССР, как предпочитают полагать некоторые российские политологи, и в помине не было. Саудовская Аравия сама пострадала больше других стран в результате падения цен на нефть в 80–90-е гг. Главная, геополитическая и геоэкономическая цель была иная – разорвать непосредственную связь между развитием Запада и энергетическими ресурсами Востока. Эта задача была фактически почти полностью решена – развитые страны перешли на энергосберегающие технологии. Они освободили себя от зависимости развивающихся стран, но сумели поставить их в зависимость от себя – по сути, все вырученные от продажи нефти деньги размещались в западных банках. В этом – реализация выявившейся выше «странности».

Интересно и то обстоятельство, что грандиозная по размаху и технологическому оснащению операция «Буря в пустыне» вызвала лишь кратковременный всплеск нефтяных цен (в пределах не более 3 месяцев, когда пик составил 30 долл. за баррель). Этот эффект, был, во-первых, запоздалый для использования в бюрократической машине СССР, во-вторых, очевидно временный. И соответственно, ожидания последующего спада цен нейтрализовали эффект поступлений; т.е. результат был ничтожным. По-видимому, целенаправленная деятельность на политику низких цен на нефть, когда прибыль тем не менее обеспечивалась, имела определяющее значение в стратегии президента Буша-старшего, отказавшегося от оккупации Багдада, по сути сдавшегося Америке. Но американский президент, к изумлению всего мира, не пожелал отстранить от власти деморализованного Саддама Хусейна.

Разгадка была в иной плоскости – необходимость сохранения на низком уровне нефтяные цены; смена режима могла вызвать, во-первых, их рост, во-вторых, цепную политическую реакцию в регионе и непредвиденные последствия. А этих последствий многоопытный президент США хотел избежать. И он достиг своей цели – «успокоил» Ближний Восток, сохранил ценовую стабильность на низком уровне, что предопределило ограниченный масштаб в поступлении нефтедолларов под перестройку друга Горбачева. Но никакой глобальной цели «разрушить СССР» ни Рейган ранее, ни Буш позже не преследовали. Другой вопрос: зачем всесильной Америке нужны были эти мелкие стервятники типа Саддама Хусейна? Ответ тоже был не простым. Дело в том, что тогда перед президентом США стояла задача не разрушить хрупкое равновесие на Ближнем Востоке, испытывающем предельное напряжение в силу полувекового израильско-арабского конфликта. Не думаю, что была некая задача лишить финансовых ресурсов вторую супердержаву, поскольку взлеты и падения нефтяных цен подвергали испытаниям прежде всего экономику США и стран Западной Европы. В этой игре (глобальной) саддамы хусейны выступали мелкими пешками, их судьбы мало интересовали планетарных игроков. Буш-старший с этой задачей блистательно справился. А роль мстителя за поруганную честь клана уже выполнил Буш-младший, оторвав голову Саддаму Хусейну (как акцию возмездия за 11 сентября 2001 г., к которой повешенный, кстати, не имел отношения).

Последние события в арабском мире, начавшиеся в декабре 2010 г. и получившие особый размах с начала 2011 г., тоже не спровоцированы извне. Они зрели в недрах их обществ, а самые разные религиозные (в том числе экстремистские) течения лишь способствовали взрывному развитию событий. Не следует забывать, как бы ни толковали священный Коран его недруги, основная мысль – это стремление к справедливости, равенству, братству народов. На этой базе и происходит консолидация народов Востока, избавляющихся от своих ложных правителей. Процесс этот крайне противоречивый, но тенденции – очевидные. Другое дело – насколько завершенным окажется начавшийся процесс? Огромное влияние на этот процесс оказывают агентуры Запада и Израиля, которые исходят из идеи фатальной необходимости «разобщенного Востока». Изнеженный (в части элитарных страт) и униженный в своей массе, Восток подобен глине, из которой лепят нужные фигуры.

Победа в революциях, как известно, порождает новый виток вражды в стране победителей – они начинают уничтожать друг друга, съедать (поедать). Победителем в этой схватке, как правило, выходит самый коварный и подлый, ничтожный и жестокий. Такой устраивает всех – и Запад, и Восток.

Политика, экстремизм и терроризм

Историки пишут, что вся вторая половина XIX в. была историей русского терроризма – народники подрывали царей, губернаторов, полицейские чины. Утверждают также, что некоторые из этих методов практиковали большевики, в том числе Сталин и его сподвижники (Камо) по революционной борьбе в Закавказье (с целью пополнить партийную казну).

Активная террористическая деятельность с конца и в ходе Второй мировой войны развернулась в Палестине, практикуемая первоначально иллегальными вооруженными отрядами евреев, которые боролись с британскими силами порядка; они стремились изгнать арабов, рассматривая весь палестинский ареал для евреев, которые широким потоком устремились в Палестину, гонимые нацистскими порядками в Европе. Тогда окончательно укрепляется в сознании еврейских лидеров идея воссоздания некогда существовавшего здесь еврейского государства. Идея поддерживается Сталиным и Рузвельтом, при энергичном сопротивлении Черчилля. Провозглашение двух государств – Израиля (для евреев) и Палестины (для арабов) в ООН в 1947 г. не завершило конфликт – началась первая еврейско-арабская война, затем еще три войны – обе стороны практиковали, несомненно, террористические методы, которые постепенно расширяли свою географию и поражающие свойства акций.

В конце 50-х – начале 60-х гг. террористическая деятельность развернулась во Франции. Она была связана с началом национально-освободительной войны в Алжире, в котором проживало более 1 млн французов, в основном колонистов-латинфундистов и их семей, а также колониальное чиновничество и семьи военных. Они вместе с армейским генералитетом были полны решимости сохранить Алжир за Францией, как ее составную часть. Отметим, значительная часть, – возможно, более половины населения – коренных алжирцев-арабов также была за сохранение Алжира в составе Франции. Но, так или иначе, президент Франции генерал Шарль де Голль подписал с лидером восставшего Алжира, Бен Беллой, знаменитые Эвианские соглашения (1992), которые предоставляли Алжиру статус независимого суверенного государства. Противники соглашений – военные и некоторые представители спецслужб – развернули широкую террористическую деятельность во Франции – они взрывали бомбы у административных зданий, убивали сторонников правительства, осуществили несколько попыток убить де Голля, пытаясь принудить президента отменить Эвианские соглашения. Эта их террористическая деятельность закончилась арестом и судом над видными генералами, вдохновителями террора (в самом конце 1965 г.).