Операция «Антитеррор» - Самаров Сергей Васильевич - Страница 41

Вышли из подъезда.

Мне пора было ехать, но тут, как специально, нам навстречу подвернулся отец Артемий. И почти трезвый. Откуда его только черти принесли?

– Садись-ка сюда, – сурово указал пальцем Леня. Скрюченный его палец чем-то напомнил мне крючок, которым черти ловят грешников, – в детстве еще видел такую картинку.

Испуганный попенок покорно, как и подобает лицу церковного сана, присел на краешек скамейки. Чертовых крючков он боялся.

– Рассказывай, отец Артемий, как на исповеди... Что ты там участковому насчет меня плел...

Я побоялся оставить Леню одного в праведном гневе, не наломал бы дров – он же Уголовный кодекс не знает, следовательно – не чтит, и потому надо подполковника подстраховать. И я вынужденно задержался.

Отец Артемий перекрестился:

– Я? Участковому? Я его уже больше месяца в глаза не видел, хотя мы с ним в одном подъезде живем.

– Дурак ты, батюшка... – Подполковник, видимо, и вправду посчитал отца Артемия дураком и потому не сильно осерчал. На дураков, известно, не обижаются.

Но теперь трусливый батюшка обиделся:

– Почему же я дурак?

– Ты Евангелие читал?

– А как же...

– Тогда ответь мне на другой вопрос. Что ты думаешь о реинкарнации?

– Это о перевоплощениях, что ли? Церковь не допускает перевоплощений. И все разговоры об этом греховны. Потому я и не буду...

– Не допускает – это значит, что не разрешает? Так, что ли, стукач? – Подполковник не очень прислушивался к желаниям собеседника. – Ишь какие. Человеку приспичит реинкарнироваться, а они не разрешают. Умер, и сиди себе в могиле. Самих бы вас всех туда...

– Нет, я не так выразился. Церковь считает это ересью, – и отец Артемий снова истово перекрестился.

– Ладно. Тогда объясни мне, что означает слово «палингенезия»?

– Не знаю.

– Вот я и говорю, что дурак.

– Почему же дурак?

Беседа, похоже, пошла мирным путем. Мне было уже не слишком интересно, и я решил отбыть.

– Леня, я поехал. Мне пора...

– Подожди, – настаивал он. – Тебе тоже полезно послушать, чтобы не воплотиться в следующей жизни в образе злого чечена. Чеченом ты будешь слишком опасным. Нельзя!

Я улыбнулся и сел на скамейку напротив, в двух шагах.

– Так ты не знаешь, что термин «палингенезия» означает ту же самую реинкарнацию в греческом языке.

Отец Артемий, очевидно, слегка подзабыл с утра греческий и потому промолчал.

– И не знаешь, что этот термин употребляется в Евангелии от Матфея, которое церковью, как известно, канонизировано?

– Нет там такого.

– Есть там такое. Только ты читаешь Евангелие на русском языке, а наши предки перевели «палингенезию», как «пакибытие». А потом тупые, как ты, потомки забыли, что это слово означало в первоисточнике. А в Евангелии Христос говорит о пакибытии так: «Многие же будут первые последними, и последние первыми». Понял?

– Что?

– Ничего ты не понял. Сам Христос говорил о реинкарнации, дубина ты. А ты понял? – спросил у меня. Но меня дубиной называть не стал. Литра водки ему для этого было мало.

– Мне про реинкарнацию еще бывшая жена все уши прожужжала, а теперь и ты начинаешь... Кстати, откуда у тебя такие познания?

– Я же когда-то по истории религии диплом защищал... – Леня обреченно махнул рукой на попа. – Иди, с тобой скучно разговаривать.

Отец Артемий быстро воспользовался разрешением и засеменил, подтянув рясу, в сторону магазина.

– Я поехал.

– Ладно. Думаю, увидимся в лучшие времена, и хорошо бы, чтобы поскорее... – Он пожал мне локоть левой рукой. А пальцы у него и на левой железные. Как тисками сжал. Взвизгнуть захотелось. – Поезжай, Серега. Сегодня они тебя попытаются достать. Будь умницей и не бей ментов сильно.

И подполковник горько вздохнул. Ему тоже хотелось действия, и побыстрее.

Добираться от Проханова до «Аргуса» не долго, только поехал я сдуру вдоль трамвайной линии и устал тормозить на остановках, пропуская пассажиров при посадке-высадке. Трубку сотового телефона переложил на правое сиденье, ожидая предупреждающий звонок от Лоскуткова. Но майор не звонил. Значит, моя принудительная вербовка опять откладывается? Почему такое невнимание к частному сыщику? Обижаете, господа чечены.

Но на подъезде к офису, привычным взглядом окинув окрестности, я понял, что ошибся. Это только менты думают, что они умеют готовить засаду. На самом деле их вычислить в знакомой обстановке так же просто, как эскимоса среди папуасов. Перед тем как развернуться и припарковать машину на привычное место, я насчитал пятерых. Кого они ждут? Готов поклясться, что не майора Лоскуткова и не отставного ментовского подполковника Леву Иванова. Но почему Лоскутков не предупредил меня?

Сердце в предчувствии схватки чаще не забилось. Хладнокровие я сохранил еще со службы. И отлично. А боевые навыки поддерживаю постоянно.

Я поставил машину чуть дальше, чем обычно, сделал вид, что ковыряюсь в замке, закрывая дверцу, но не закрыл ее, чтобы потом не терять время. И двинулся к крыльцу «Аргуса». Мимо магазина, мимо газетного киоска, возле которого раскрыл рот при виде женщины на обложке красивого журнала стопроцентный мент в гражданском. В самом киоске, отодвинув тяжелого мента плечом, я купил пачку сигарет «Спецназ», чтобы не искать их потом где попало при дефиците времени. Сунул, не считая, мелочь нищенке, регулярно поджидающей здесь моего появления – трижды, а то и чаще в день. И почти прошел мимо соседнего с газетным киоска со стандартным репертуаром – от вина и шоколадок до жвачки и презервативов, когда услышал, что меня стремится догнать стадо веселых слонов. Слева за киоском кто-то стоял. И прятался так старательно, словно стремился объявить мне о своих намерениях в мегафон. Еще два человека движутся навстречу. Только один выпал из моего поля зрения. Но он где-то рядом – страхует.

Ситуацию я просчитал. Любитель порнографии, что ждал меня у газетного киоска (он же – стадо веселых слонов), должен сзади сбить меня с разбега прямо в руки идущим навстречу. А тот, за киоском, подстраховать, подскочив и заломив руки, если первый не успеет сразу подняться. Коробочку мне приготовили. Спасибо. Ребята!.. Я же преподавал там, где вы учились. И я сделал логичный очень быстрый шаг вперед и сразу влево, к ничего не ожидающему страховщику. Он так аккуратно получил удар в печень, что не сразу даже понял свою беспомощность. Одновременно мимо меня стокилограммовой ласточкой и прямо на напарников пролетел любитель порнографии. Единственно, ласточки не летают, как он, ногами вперед. Так только покойников выносят. Еще иногда подобное случается с незадачливыми каратистами. Напарники его поймали. Уже на заснеженном асфальте. Вот мудак. Он хотел ударить меня сразу двумя ногами в спину. И ударил бы, если бы я не шагнул в сторону.

Парень слева оседал прямо в грязную лужу. Глаза его были уже закрыты, а рот разинут, как у рыбы. А я уже оказался впереди. Любитель порнографии после промаха наверняка упал бы сильно, если бы его напарники не поспешили занять его тяжелым телом свои руки. Что мне и надо было. Первый обернуться не успел и получил четкий короткий удар по затылку костяшками пальцев. Не сильный удар, но чувствительный. Вызывает болевой шок и отключает. Он и отключился. А его продолжали держать. То ли от растерянности, то ли от сострадания к товарищу. Им бы убрать руки, и пусть падает задницей в грязь, если драться не научился. Но они держат. А я ждать не люблю. Нетерпеливым меня мама родила. И бью их. Одного каблуком с разворота в челюсть. Как бы не сломать-то... Второго с противоположного разворота в грудь, под сердце.

– Руки вверх! Стоять! Милиция! – Пятый откуда-то вынырнул. Еще пистолет достать не успел – из кобуры его вытаскивает, а пистолет почему-то за кобуру цепляется. Но кричит он правильно. Он меня от работы отвлекает. А то я слишком увлекся. Хотел ты, парень, своим помочь, однако уже поздно.

До него четыре небольших шага. Я бы вполне успел до того, как он пистолет вытащит и опустит предохранитель. Если бы не заметил что-то странное в его глазах... Один скачок, разворот и удар, но глаза у парня вдруг затуманились. И только тут я услышал сам выстрел, перекрытый дребезжанием трамвая, шумом грузового транспорта и надсадным завыванием перегруженного пассажирами автобуса. Стреляли из припаркованной здесь же, у тротуара, машины. Прямо в спину менту. Он упал.