Туэри для воинов (СИ) - Давлятшина Варвара - Страница 4

   Помещение каюты оказалось не слишком просторным для такого количества гостей, да и было заставлено принесенными дополнительно стульями. Рада, окрыленная удачей, легко лавировала среди мебели, Александр, увлеченный разглядыванием её прелестей, особо не смотрел под ноги. За что и расплатился. Ножки скамьи оказалось достаточно, чтобы его, осоловевшего от виски вывести из равновесия. Директор запнулся. Догнал в полете идущую впереди девушку и впечатался вместе с ней в стену. Успев выставить вперед руки, распорол ладонь о фигурную часть перегородки.

   Поднявшись сам, заодно поставив на ноги визжавшую Любимову, недоуменно разглядывал разошедшуюся кожу - все-таки анестезия, принятая внутрь, смягчала боль. Защищая голову от удара, сотрудница инстинктивно жалась к нему, не замечая, что кровь стекает ей на плечо. Услышав грохот и вопли, развернулась Дарья, охнула, и за секунду преодолев расстояние до жениха, схватила за пострадавшую руку. Ее пальцы мгновенно окрасились в алый.

   Внезапно время замерло. Секунда недоумения и яркая вспышка ослепила глаза. Мир вокруг менялся.

   И вот уже Дарью оглушают удары сердец. Звон падающих от неожиданности приборов, возгласы коллег, шипение Максима, кружащего зверем, превращаются в фон. Слух выхватывает прерывистое дыхание жениха и срывающийся шепот Рады. А внутри рождается мелодия, едва различимая, с каждым вздохом становящаяся громче. Яростнее, мощнее. Она давит, нарушая спокойствие, требует от нее покорности.

   Рада вздрагивает. Пальцы хватают запястье Вольного. Ногти впиваются, оставляя на коже красные полумесяцы. Боль канатом сжимает тело, идёт кругом голова. Рассудок мутится, чужое могущество врывается в её сущность. Любимова через силу вздыхает и безжизненной куклой льнёт к мужчине.

   Александр летит. Солнце обжигает лицо, раскрашивает облака цветами радуги. Глаза слезятся, вынуждая жмуриться, смахивать влагу. И вновь распахивать веки, боясь пропустить зрелище: блестящие, словно созданные из ртути фигурки плывут в воздухе. Тельца движутся, не замирая ни на секунду, живут, дарят взору наслаждение. Случайное прикосновение к чуду сотрясает, взмахнув руками, Вольный падает в пропасть.

   - Что делают?!!!

   - Уймите вы их...

   - Да держи ты его.

   Чьи-то руки дергали Александра в разные стороны, куда-то тащили. Зарычав, он вырвался, свалился на пол, ноги совершенно не слушались, снова вскочил, отбрасывая стулья. Безумно оглядываясь вокруг, желал одного - растерзать первого попавшего. Обнаружил Игоря, удерживающего невесту, Максима, прислонившего к стене Раду, вздрогнул всем телом и замер. Колени подкосились, и он бессильно рухнул на подвернувшийся стул. Глаза сами собой закрылись. Мысли едва ворочались, только Вольный упрямо пытался собрать осколки воспоминаний и сложить их в картину произошедшего.

   - Ну, ты и сволочь, Николаевич! - ворвался в сознание голос Ремизова. - Совсем с ума сбрендил.

   Александр против воли открыл глаза. Наткнулся на Любимову - девушка едва стояла. Цепляясь за Макса, бездумно пялилась вперед. Словно ощутив взгляд, повернула голову. Густо покраснела, и, зажав рот ладонью, бросилась к выходу. Максим еле успел поймать её. Подхватил на руки и вынес прочь из каюты.

   На шум заглянул официант, заметил разгром, окровавленного директора и взбудораженные лица остальных участников попойки. Тут же связался с охраной, и буквально через минуту каюту заполнили хмурые мужчины в одинаковой серой форме.

   Пока управляющий расспрашивал свидетелей, Вольного осмотрел прибывший чуть позже фельдшер. Он обработал рану, посоветовал не мочить руку и прямо сейчас отправиться отдыхать. К счастью, ничего страшного обнаружено не было, наложение швов не требовалось. Странное отупение подавляло желание сопротивляться, поэтому Александр, кивнув, согласился с доводами врача.

   Узнав, что драки не было, а случившееся - досадное недоразумение, охрана удалилась. Администратор извинился за вторжение и, пожелав хорошего вечера, оставил гостей. Только вот впечатление давило, пришибленные происходящим сотрудники поспешили расстаться. Вечеринка сама собой закруглилась.

   Вольный, ссутулившись, побрел в направлении выхода. Невеста, словно привязанная, поспешила за ним.

II

   Рада тащилась домой. Сил едва хватало переставлять ноги, не говоря уже о том, чтобы огибать лужи. Оказалось, за то время, пока она находилась в ресторане, успел пройти дождь. И сейчас целые озера ледяной воды мешали движению. Впрочем, это было не важно. Потому как физический дискомфорт не мешал ей наслаждаться муками душевными. В тугой комок сплелись чувства растерянности, желания и неуверенности. Последние решительно выбивались на первый план.

   Любимова была единственной дочкой у родителей, и в полной мере вкусила как безграничную любовь, так и их исключительную строгость. Мама, Тамара Александровна, желая девочке стать всесторонне образованной, не ленилась. Постоянно таскала дочь на различные курсы, Раде банально не хватало времени на дружбу, важность представляла только учеба.

   Она пыталась протестовать, но сопротивление наталкивалось вначале на удивленный, а после откровенно страдающий взгляд матери и уходило, пришибленное виной. Впрочем, отвоевать кусочек радости удалось после окончания школы, с одобрения родных девушка отдала документы в Экономический университет, находящийся далеко от дома. Вот тогда-то девушка оторвалась по полной.

   Обладая врожденной способность легко перерабатывать информацию, она не утруждала себя зубрежкой, и свободное время проводила, так как хотела. Подруги, нескончаемая вереница поклонников, танцы до утра, выпивка. Рада могла похвастаться полноценной студенческой жизнью.

   Хотя, просыпаясь утром в постели с очередным воздыхателем, Любимова чувствовала некоторый дискомфорт, ощущение неправильности. Потому как отец, Сергей Аркадьевич, постоянно внушал ей, что за каждый поступок человек должен отвечать самостоятельно. Были то лавры победителя или же плеть побежденного, ответственность ложилась на того, кто совершал.

   И сейчас, идя по мокрым улицам города, Рада не была уверена, что произошедшее на корпоротиве - правильно. Даже при ее, в общем-то, свободном взгляде на отношения, Любимова не повела бы себя подобным образом, да еще на глазах коллег, с которыми как она надеялась, будет работать и дальше. На виду у начальницы, относившейся к ней с пренебрежением, а теперь скорей всего и вовсе возненавидевшей.

   Но самое поганое было даже не в этом. Девушка безумно хотела продолжения. Жаждала почувствовать губы, тепло его рук. Вновь пережить ту необычайную радость и умопомрачительное ощущение принадлежности к чему-то большему.

   Если бы она была уверена, что ее ждут, понеслась назад не жалея ног.

   Терзаемая разнообразными чувствами доплелась до дома, когда начало светать. И только попав в квартиру, поняла, как же сегодня устала. Затолкала грязную одежду в стиральную машину и залезла в ванную, горячи струи хорошо смывали с кожи чужую кровь и непрошеные слезы. После душа, чуть промокнув полотенцем тело, побрела в спальню. Тяжелые сиреневые шторы отталкивали первые солнечные лучи, превращая бледно-голубые стены в синие. Комната дышала спокойствием. И как сосредоточие сонного царства, разметавшись по кровати, спал Максим.

   Они расстались по дороге, Рада просто устала слушать причитания Ремизова и сбежала. На звонки не отвечала, пообещав в смс-ке, что придет позже. Макс, считавший виновником происшествия Вольного, ни в чем не ее упрекал и смирился с желанием подышать воздухом. Написав в ответ, что будет ждать, не уснет, попросил не задерживаться сильно и не бродить по злачным местам.

   Посмотрев на потную тушку в кровати, Рада со вздохом отодвинула руку любовника от края и примостилась рядом. Сон не заставил себя ждать, уже через несколько минут Рада уснула.

   Прикосновение к обнаженной спине вырвало из сновидений. Кожа сию секунду стала необычайно чувствительной. Тело, отвечая на призыв, наполняло мышцы упругостью. Не открывая глаз, Рада развернулась. Чужие ладони продолжили изучение, лаская груди и живот. Словно дразня, язык облизал губы, крыльями бабочки прошелся по лицу, спустился к шее.