Семь минут до весны (СИ) - Демина Карина - Страница 159

— Все учтут, — со вздохом произнес Райдо и поцеловал в висок. — Ийлэ… ты сможешь поговорить кое с кем? Если нет, если тебе плохо, я скажу… обождут…

— Но лучше, если я…

— Лучше, — согласился Райдо. — Особый отдел не отличается терпением.

— И они…

— Гарм.

— Ты знал?

— Догадывался, — Райдо вытащил из кучи сапфировые серьги. — Он не причинит тебе вреда. Я не позволю. И если хочешь, буду рядом…

— Хочу, но…

Есть Нани и тот, другой, безымянный пока ребенок, который слишком тих, чтобы это было нормально. Он поел и уснул, как лежал, в обнимку с бутылочкой молока. И наверное, сытый, был счастлив.

— Детей на кухню отнесу. Присмотрят.

На кухне тепло и пахнет едой, там печь и начищенные до блеска медные кастрюли. Кухарка. Ее помощница… горничные, из тех, кто не ушел.

На кухне не пахнет кровью, как в остальном доме.

…чужаков пустили на второй этаж.

Тела уже убрали, но запахи остались и останутся надолго, несмотря на то, что окна распахнуты настежь. Дом сыто урчит, он тоже почти счастлив.

…дверь в кабинет открыта.

И Гарм сидит на низком кожаном диванчике. Перед ним — цветастый женский платок, на котором высится груда драгоценностей.

— Неаккуратно вы, леди Ийлэ, с наследством обращаетесь, — Гарм ворошит гору пальцем. — Бросили в коридоре… кто хочет, тот и бери… а вдруг и взял кто? Нехорошо.

Он всерьез?

Или смеется? По нему нельзя понять.

— Не пугай, — говорит Райдо и руку на плечо кладет. — Она устала.

— А кто не устал? Я, что ли не устал? Я полночи по лесу бегал, зачистку проводил… в меня стреляли, между прочим.

— Еще скажи, что попали.

— Попали, — согласился Гарм. — Только им это не помогло. Леди, как понимаю, здесь лишь малая часть?

— Да, — первое слово, которое удалось произнести Ийлэ.

— А остальное где?

Ответил Райдо:

— В сейфовой комнате.

— Надеюсь, запертой?

— Запертой.

— Хорошо, — Гарм встал. — В таком случае остались кое-какие мелочи…

— Откуда вы… — Ийлэ осеклась, испугавшись собственной смелости.

Особый отдел.

Тот, в котором служил Бран… и тот, который может решить судьбу самой Ийлэ. И если этот полукровка, казавшийся знакомым, почти безопасным, захочет, то…

— Нет нужды меня бояться, леди, — он повел носом и нахмурился. — Мне казалось, за все мое время пребывания я не дал вам ни одного повода думать, будто…

— Бран… о мертвых не принято говорить плохо, но доброго слова он не заслуживает… хочу лишь сказать, леди, что в Особом отделе подобных ему немного… к счастью. Что же до вашего вопроса, то ответ прост. Мы приняли объяснения местных властей потому как нам было это удобно. А потом ваш супруг, который на тот момент супругом не был, вдруг заинтересовался своим, с позволения сказать, предшественником. И не только им… ваш старый товарищ был аккуратен, но не настолько, чтобы не привлечь внимания.

Гарм неуловимо преобразился.

Простоватый? Нет, в нем ничего простоватого не осталось.

Хищник.

Из тех, которые действительно опасны.

— Было решено… приглядеться к ситуации. У вас, Райдо, репутация очень несговорчивого… человека. Вы бы не потерпели дознавателя. А тут как раз просьба об охране… я появился вовремя.

Гарм поклонился.

— Не могу сказать, что ваш метод мне пришелся по душе, но в чем-то он эффективен. Полагаю, мы зачистили всех. А если кто вдруг и ушел, то… к лучшему. По эту сторону Перевала люди слишком самонадеянны. Им нужен был урок.

— Урок? — Ийлэ чувствовала себя эхом.

Значит, это был урок и только… для людей.

— Леди, как вы полагаете, сколько здесь таких вот городков? И таких вот шерифов, которые думают, будто они и есть закон?

Ийлэ не знала, не задумывалась над этим вопросом.

В отличие от Гарма.

— Нам всем придется учиться жить наново, — сказал он, на миг сделавшись похожим на себя прежнего.

Придется.

Ийлэ и училась. Казалось, что она уже и научилась даже, если подобное возможно, но вновь все изменилось.

— Что будет со мной? — ей страшно задавать этот вопрос, но лучше уж знать наверняка.

— А что с вами должно быть? — пожал плечами Гарм. — Я не гадалка, чтоб рассказать…

— Вы знаете, о чем я.

От особого отдела Райдо не защитит. Попытается, конечно. И проиграет.

Пострадает, быть может.

Ийлэ не хочется, чтобы он пострадал. Она как-нибудь сама…

— Знаю, — Гарм перестал улыбаться. — Ничего не будет. У нас к вам претензий нет. Вы скорее потерпевшая…

— Альва.

— Пусть так, но война закончена.

Он сам-то верит в то, что говорит? Похоже, верит.

— Бран поступил… неправильно, скажем так, — Гарм вытирал пальцы платком, и в этом его действии, нарочито неторопливом, Ийлэ виделся скрытый смысл.

Он пытался очистить руки от грязи.

Грязь чужая, но… у него и самого имеются грехи.

— Видите ли, Ийлэ… все, конечно, можно по-разному повернуть, но… убить вас? За что? Судить? Тем более… суд этот наделает много шуму… и корона будет выглядеть по меньшей мере смешно… а если выплывут на свет кое-какие подробности этого дела… я не зря сказал, что война закончена. По обе стороны перевала зализывают раны. И спешат забывать. И памяти такой вовсе не обрадуются…

Гарм замолчал.

И платок скомкал, сунул в рукав.

— Естественно, о вашем существовании будут знать, но и только… если, конечно, вы сами не захотите сотрудничать…

Он выразительно замолчал, ожидая, когда Ийлэ задаст следующий вопрос. Но ей не о чем спрашивать. И она тоже молчит, прижимается к мужу.

— Пострадавших от ваших… штучек много… и кое-кто справится сам. А кое-кому пригодится и помощь.

— Я не…

— Одного покойника вы подняли.

Тяжелый взгляд, испытующий, который Ийлэ с трудом выдержала. Но ведь выдержала!

— И я не требую от вас подвигов. Я понимаю, что вы — всего-навсего девушка… и сил у вас не так, чтобы много… и на всех их не хватит, — Гарм вновь посмотрел на свои руки. — Если бы ваши родители были живы… Бран убил не только их… в этом мире остались еще альвы… но их очень мало. И Корона заинтересована в каждом.

— Она… — начал было Райдо, но Гарм не позволил договорить.

— От нее не потребуют работать на износ. Заключим договор. Обговорим условия. И да… Корона умеет быть благодарной.

В благодарность королей Ийлэ верила не больше, чем в благодарность королев.

Но разве могла она отказать?

— Хорошо, — она услышала свой голос будто бы со стороны. — Но я… я не так много умею… вообще почти ничего не умею.

— Ваше «ничего», леди Ийлэ, порой гораздо больше, чем наше все.

Снова платок.

Гарм мнет его, явно собираясь сказать еще что-то… и не зная, как. Нет, ему вовсе не свойственно смущение, он давно потерял саму эту способность — смущаться, однако же сейчас он мучительно подбирает слова, не желая ввязываться в новую ссору.

— Драгоценности, — подсказывает Райдо.

Ийлэ вздрагивает от этого слова.

Камни.

И золото.

И платина, кажется, тоже. Эмали… и лаки по особому рецепту, который ушел вместе с отцом.

— Корона понимает, что эти вещи представляют для вас нематериальный интерес, — Гарм сунул платок за манжет. — И все-таки… если вы решите продать что-либо, то Корона предложит вам хорошую цену.

Продать?

Да, наверное, продать придется.

Не потому, что деньги нужны… хотя, наверное, нужны, если усадьбу восстанавливать… и на жизнь… и просто пусть будут, потому что с деньгами проще, чем без них. Но все одно… Короне нужны драгоценности. А Ийлэ…

…у нее останутся те детские кольца. И браслет.

И подвеска с черной жемчужиной.

Они дороже, чем большая бриллиантовая парюра…

…и рубиновый гарнитур.

Куда Ийлэ гарнитур?

— Мы подумаем, — сказал Райдо.

Ийлэ кивнула.

Подумают. И продадут. Все, чтобы корона забыла о них…

— В таком случае, вы не будете против, если мои люди составят опись? — Гарм поднял широкую полосу браслета. — Подобные вещи лучше не откладывать надолго… и да, конечно, вы можете присутствовать.