Рожден быть опасным - Самохин Дмитрий - Страница 56

– Сволочи эти безопасники, я вам скажу, – поддержал меня майор. – Как-то в порту рожу одному начистил, я тогда еще солдатом ходил, а он оказался эсбэзэшником. И что бы вы думали?.. Меня упекли на три месяца в тюрягу. Хотели пять лет впаять, как покушение на убийство, но спасло чудо. Я за две недели до этого подал документы в Звездную Академию, и в первый же день в тюрьме на меня пришло зачисление. Меня тут же освободили, как офицера, который уже не попадал под действия гражданских законов.

– Как там, на Амбере? – спросил капитан Орлов. – Постреливают?

– Там, где квартируется наш полк, пока тихо, а у «Черной смерти» – полный мрак. Повстанцы ведут беспрерывные бои с нашими частями. Мы находимся пока далеко от передовой, но в ближайшее время на нашем участке фронта ожидается прорыв, – ответил майор Розов.

– А из-за чего весь сыр-бор? – с наивным видом полюбопытствовал я.

– Амбер – исконная планета Земной Федерации. Одна из первых колонизированных планет. Мы всегда там держали сильные войска, да и прибыль планета приносит изрядную, – пояснил майор. – Но десять лет назад колонисты объявили независимость своей планеты от Земной Федерации. Земля независимости не признала, ввела дополнительные войска. Вот с тех пор и воюем. С одинаковым успехом как с нашей, так и с их стороны.

– Мы их что, с воздуха стереть не можем, мертвый корень? – спросил я.

– Точечные удары не принесли результата. Командование пришло к выводу, что единственный путь решения политической проблемы – выжечь планету дотла, но никто не посмеет уничтожить такую бесценную кладовую. Амбер приносил Земле до войны тридцать процентов прибыли. Сейчас только пятнадцать. Но и это сильные деньги. Кто добровольно откажется от собственной прибыли?

– А люди гибнут! – прервал майора капитан Орлов.

– Пока Амбер приносит свои пятнадцать процентов Земле, люди будут гибнуть!.. – отрезал Чарльз Уотер. – Может, кто-нибудь сыграет со мной в покер?

Уотер стал тасовать карты. Никто не обратил внимания на его предложение.

– Неужели, Русс, ты не слышал про пацифистские выступления против боевых действий на Амбере? – поинтересовался майор, пуская клубы дыма.

– Как ни странно, нет. Не до этого было, – допивая виски, ответил я.

– Земля гудит, как рой. Нашему Правительству везет, что нет обязательной воинской повинности, – майор пропустил мой ответ мимо ушей. – Всегда найдется бездельник, который, чтобы подзаработать деньжат, заложит свою жизнь армии.

– Если бы все было так просто, зачем Министерство Обороны стало бы гонять рекламные ролики? – с сомнением спросил капитан Орлов.

– Для подъема патриотического духа, – отозвался майор.

– Может, в покер? – повторил свое предложение Чарльз Уотер.

Опять никто не заметил его слов.

– А вы что, не новобранцы? – спросил я, чувствуя всю абсурдность вопроса.

– Мы? – майор усмехнулся. – Мы уже старики. Нас прикомандировали вернуть дембелей на Землю и привезти новобранцев.

– Может, в покер!!! – прорычал Чарльз Уотер.

– Отличное предложение, – согласился я, наливая себе виски.

Глава вторая

Свобода есть пища весьма сочная, но с трудом перевариваемая желудком; поэтому следует долго приготовлять людей прежде, чем давать им эту пищу.

Лунная военная база «Гнездо Ястреба» разлеглась спрутом на дне холодной равнины, которая окаймлялась со всех сторон высокой замкнутой в кольцо горой. На вершине горы располагался космодром, связанный с базой туннелями, по которым скользили скоростные вагонетки, заполненные служащими и пассажирами, отправлявшимися с лунного космодрома в различные точки Галактики.

Наш скутер прилунился на космодром. Тут же герметичный шлюз присосался к порталу выхода, и мы проследовали к вагону внутреннего сообщения. Вскоре вагон оторвался от платформы, накрытой воздушным куполом, поднялся перпендикулярно к поверхности Луны, скользнул к краю воронки, на дне которой лежало «Гнездо Ястреба», и устремился вниз. Падение заняло минут пятнадцать.

– Какие планы? – поинтересовался у меня майор.

– На что планы? – не понял я вопроса.

– На базу. У нас до эшелона еще полчаса есть. Чем заняться намерен? – пояснил Розов.

– Не знаю, – искренне признался я. – Я в первый раз на Луне.

– Ну, ты даешь, юрист. В первый раз вижу человека, который не бывал на Луне! – с восхищением сказал Розов.

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – глубокомысленно заметил я.

Вагон замедлил движение и стал менять положение. Плавно перемещаясь, он потерял свою перпендикулярность Луне и, выровнявшись, заскользил вдоль поверхности к «Гнезду Ястреба». Через минуту он остановился возле накрытой куполом платформы и прирос к ее поверхности, словно паразит. Двери вагона раскрылись, и мы вышли.

– Вы слышали? – с хохотом толстого священника обратился майор к подполковнику и капитану. – Наш капеллан никогда не был на Луне. Покажем ему, что, где и к чему?

– А то как! – взмахнул рукой Чарльз Уотер.

– Рытый корень, мужики, ведите тогда, раз обещались, – потребовал я.

Мы вступили на самодвижущуюся дорожку. Дорожка вынесла нас в огромный зал, поражающий своими размерами и обилием стекла и людей. В центре зала была смонтирована стеклянная комната, стены которой возносились к вершине купола. Сквозь оболочку прозрачной камеры мелькали видеокартинки; на той, что была ближе к нам, демонстрировался новый фантастический фильм «ЧЕРНАЯ ДЫРА» – так гласила надпись, мигающая над изображением. Перед экраном были выставлены кресла, в которых сидели люди. Кто вникал в происходящее на экране, кто спал, а кто развлекался с детьми. Детей и подростков в помещении хватало. Их было даже слишком много, отчего звуковой фон зала составляли различной силы голоса: надрывный плач младенца, которого мама никак не могла успокоить; задорный хохот юнца, ему удалось подколоть приятеля – подложить сверхпрочную жвачку на кресло, куда и опустился незадачливый друг, многочисленные детские разговоры и споры, слившиеся в единую симфонию. Обилие рекламы, сочившейся сквозь каждую щель. Голограммные фигуры, предлагавшие купить новейшие стереосистемы, турпоездки по человеческой части Галактики и многую другую полезную и бесполезную всячину.

– Можем переждать полчаса в зале ожидания, – сказал майор, кивнув на кресла перед экраном.

– А можем и по магазинам пошляться, – предложил вариант капитан.

– Или сыграть партию в виртхаос, – подал идею подполковник.

– Что такое виртхаос? – спросил я, чувствуя, как во мне просыпается любопытство.

– Увидишь, – пообещал майор.

Мы соскользнули с убегающей дорожки, прошагали сквозь зал ожидания и приблизились к эскалатору, который поднимал людской поток на второй этаж, откуда зазывно доносилась музыка.

– Готов увидеть последний экшен для Патронов? – ехидно поинтересовался Розов.

– Кто такие Патроны, туманный корень? – осведомился я.

– Патроны. Так нас солдафоны называют. Офицерье, значит, – разъяснил Орлов.

– Ясно, – согласился я. – Готов. Только растолкуйте для начала.

Я испытывал легкое волнение, перед которым капитулировали все остальные мысли и чувства. Я ничего не знал о виртхаосе, но, судя по вожделенным улыбкам офицеров, это было нечто изумительное.

Мы сошли с эскалатора и приблизились к павильону, который мигал призывными надписями «ВИРТХАОС – НЕЗАБЫВАЕМО!.. НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО…» и в том же духе. Три экрана транслировали сцены побоищ человеческих существ с насекомыми на руинах странного города, похожего на термитные постройки.

– В «Гнездо Ястреба» не допускаются негуманы. Иначе мы бы с виртхаосом имели охрененные проблемы, – заявил майор Розов.

Я испытал возбуждение, наполнившее мой мозг. Возбуждение имело в своей основе что-то животное, первобытное. Так чувствовали себя кроманьонцы, когда стояли над свежим дымящимся мясом убитого пятью минутами назад мамонта, а укутанные шкурами самки висли на их плечах, вереща от восторга.