Отряд - Посняков Андрей - Страница 128

Пока поили лошадей в нешироком ручье, Митрий вызвался осмотреть местность. Убежал - и ни слуху ни духу.

- И куда его черти понесли? - погладив по холке коня, нахмурился Прохор. - Сказали же - далеко не уходить!

- А я и не далеко вовсе, - откуда-то из-за кустов нахально отозвался Митрий. - Тут, рядом.

- И что ты там делаешь?

- Смотрю.

- Смотришь? И на что же?

- А сами-то подойдите… Только осторожней. И коней лучше бы привязать.

- Что?

Иван с Прохором переглянулись и, быстро привязав коней, отправились на голос приятеля.

Долго шагать не пришлось - Митька находился сразу же за деревьями, в зарослях дрока. Вернее сказать, лежал в траве и что-то высматривал.

- Чего там?

- Тсс! - Парень, обернувшись, приложил палец к губам и задорно подмигнул приятелям. - Эвон, у моря-то, гляньте!

Молодые люди тут же последовали примеру своего младшего сотоварища: стараясь не шуметь, подобрались к кустам, отвели руками ветки… О святой Михаил! Вот уж и в самом деле было на что посмотреть, точнее сказать - на кого…

Ласковые золотисто-оранжевые лучи заходящего солнца освещали редкие зеленые кустики и белый песок пляжа, нежно омываемого палевым прибоем залива. На песке, вытянув ноги в море, отдыхая, лежали нагие купальщицы - четыре красавицы девы. Лиц девушек, правда, было не разглядеть из-за бившего прямо в глаза солнца, да и тела их казались черными, но тем не менее все почему-то решили, что перед ними - красавицы. А как же иначе?

- Ну, Митька, - прошептал Прохор. - Ну, срамник… Чего подглядываешь-то?

- А ты чего?

Прохор хохотнул:

- А я так, за компанию. Смотри-ка, вроде опять купаться идут…

- Да нет, уходят. - Митрий вздохнул. - Вон, одеваются.

- Что ж, - поднимаясь на ноги, усмехнулся Иван. - Ничего не скажешь, красивые девушки. Ну, хватит смотреть, нам еще ночлег искать надо.

- Так, может, прямо здесь и заночевать? - с ходу предложил Прохор. - Разведем костерок, наловим рыбы, эх, такую ушицу заделаем! Объедение!

- Ага, объедение, - с усмешкой обернулся Митька. - Ты сперва узнай - чья это земля и можно ли без разрешения хозяев ловить в бухте рыбу? Как бы потом самого не поймали!

- Ага, поймают, как же! Устанут ловить!

- Митрий прав. - Иван нетерпеливо прервал начинающийся спор. - Здесь, Проша, нет земли без господина. И эта бухточка, и пляж, и лужайка явно кому-то принадлежат, может быть - местному муниципалитету, а может - какому-нибудь маркизу или барону. Митька, не помнишь, как называется ближайший городок?

- Встречный козопас говорил - Сен-Жермен-сюр-О, по-нашему значит град Святого Германа на каком-то «О». «О» - верно, так ручей называется.

Прохор усмехнулся:

- У них любая вода - «о».

- Ну уж нет! - Митрию, видать, так и хотелось поспорить. - Вода у них - «л’о» называется. С артиклем.

- А я вот подумал…

- А ты не думай!

- …подумал - а не дать ли тебе по шее, Митька?

Прохор шутя накинулся на приятеля, этакая-то детинушка, Митька аж закричал, хохоча:

- Слезай, слезай, раздавишь!

- И впрямь раздавишь, - недовольно нахмурился Иван.

- Вот, вот, - смеясь, отозвался отрок. - Что, девчонки ушли уже?

- Ушли. Будут они нас дожидаться!

- А жаль! - Выпроставшись из-под грузного здоровяка Прохора, Митька бросился обратно к кустам. - И впрямь уходят. Во-он уже где идут. Опа! Обернулись… Точно обернулись! Помахать им рукой, что ли?

- Я те помашу! Иди лучше коня отвязывай, сейчас поедем.

Уже стемнело, когда путники достигли деревни или, лучше сказать, небольшого городка - десятка полтора каменных двух- и трехэтажных домов, мощеная улочка, площадь с нарядным зданием и церковью.

- Нет, это, скорее всего, город, - определенно высказался Митрий. - Вон и площадь, и ратуша, и колокольня… Где вот люди только?

Центральная - а впрочем, и единственная - площадь городка и в самом деле выглядела безлюдно. Хотя нет - возле церкви возился с клумбой служитель, а за ратушей слышались веселые детские голоса.

- Ужо сейчас их по домам-то загонят. - Прохор усмехнулся в усы.

И точно - словно услышав его слова, повысовывались из окон домов озабоченные мамаши, загоняя домой своих припозднившихся чад:

- Огюст, быстро домой!

- Мишель. Мишель, зайчик мой!

- Рене-Жан!

- Огюст, я кому сказала?

- Мишель, останешься без ужина!

- Рене-Жан!

- Огюст, сейчас отец розги возьмет!

Иван улыбнулся и осмотрелся вокруг - спросить, где тут постоялый двор. Позади как раз шла какая-то девушка в голубой бархатной шапочке и таком же переднике поверх полотняной рубашки и длинной юбки в крупную черно-желтую клетку. Симпатичная такая крестьяночка с милым приветливым личиком, вся аккуратненькая, на щечках ямочки и сабо этак по мостовой - цок-цок-цок.

- Вы что-то спросили, месье? Ах, постоялый двор? Конечно есть. Поезжайте за мной, господа, я покажу!

Приятели обрадованно переглянулись. Таким вот макаром и двинулись дальше: впереди - девушка (сабо - цок-цок-цок), а за нею, не торопясь, трое всадников на конях (тоже - цок-цок-цок, только уже не сабо, копыта!).

Солнце садилось, казалось, прямо в прибой, глубокий багрянец заката, отражаясь, горел в окнах домов, а улицы пересекали длинные аспидно-черные тени. Городские строения быстро закончились, а улица незаметно превратилась в немощеную дорогу, обычный сельский проселок.

- Далеко еще, мадемуазель? - догнав провожатую, поинтересовался Иван.

- О, нет-нет, месье. - Девушка обернулась. - Уже считайте, что пришли. Во-он он, постоялый двор, в рощице.

Посреди небольшой кленовой рощицы и впрямь виднелось какое-то приземистое строение… очень может быть, что и постоялый двор. Только вот странность - ни одно окно не горело. Ни свечечки, ни огонька!

- А там никого сейчас и нет, - с улыбкой пояснила провожатая. - Вы - первые гости.

- Как, вообще - первые? - подозрительно переспросил Митрий.

- Да нет. - Девчонка расхохоталась. - Всего лишь в этом месяце. Сбор урожая, знаете ли, потому и мало постояльцев. Ну вот и пришли.

Она остановилась перед высокими двухстворчатыми воротами, такое впечатление - запертыми. Ну да, конечно, запертыми - присмотревшись, Иван разглядел изрядный навесной замок.

- Сейчас откроем! - Девчонка проворно вытащила из-под передника ключ. - Помогите-ка…

Прохор и Митька быстро спешились и наперегонки бросились на помощь.

Иван, морщась, сидел в седле и осматривался - больно уж подозрительным выглядел этот постоялый двор. Какой-то захудалый, маленький. Не то что огней не было, так еще и съестным не пахло. Ну, ясно, какое съестное, когда на воротах - замок?

- Заходите, заходите. - Поднявшись на невысокое крыльцо, девушка гостеприимно отворила дверь. - Сейчас, только зажгу свечи.

Внутри неожиданно оказалось очень даже уютно - пусть и тесновато. Солидный овальный стол с кружевными накрахмаленными салфетками, бронзовые подсвечники, стулья, обитые мягкой струящейся тканью стены.

- Пожалуйста, немного подождите. Сейчас я разожгу очаг и что-нибудь вам приготовлю.

- Постойте-ка, мадемуазель! - Иван загородил девчонке проход. - А где, собственно, хозяин всего этого заведения, где слуги?

- Ох, не зовите меня мадемуазель, сударь! - Девушка неожиданно вздохнула. - Зовите мадам Бюссе… А лучше - просто Жаннет. Я, видите ли, уже год как вдова, и этот постоялый двор - все, что осталось от покойного мужа.

- Ах, вот оно что! - улыбнулся Иван. - Теперь понятно… Слуг, конечно, не держите? Дорого.

- Дорого, сударь.

- И все - сами, сами…

Жаннет опустила глаза.

- Тяжело вам приходится, мадемуа… э… Жаннет.

- Ничего, господа, я привыкла. Святая Катерина послала мне вас - хоть какая-то прибыль! Не беспокойтесь, господа, дорого я не возьму - всего-то десять су за ночь.

- С каждого? Однако.

- Со всех, господа.

Юная владелица постоялого двора действовала умело и быстро. Мигом запалив свечи, она разожгла очаг, и уже почти сразу с кухни донесся аппетитный запах жареной на сале яичницы.