Отряд - Посняков Андрей - Страница 77

- В чем же это повезло?

- А в том, что платки по Парижу просто так никто не разбрасывает! Иди, давай быстрей поднимай.

Иван так и сделал, правда сомневаясь - а правильно ли он поступает? От насмешника Жан-Поля можно было ожидать любой шутки. Впрочем, сейчас он, кажется, не шутил…

- Мадам… ой… Мадемуазель, вы, кажется, потеряли одну вещь… - Иван вошел в лавку и покраснел.

- Что? - Девушка в бирюзовом платье обернулась. Действительно - красавица! И очень юна. - Ах, это…

Взяв платок двумя пальцами, как показалось Ивану, небрежно, кивнула и отвернулась. Юноша постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу, но, больше ничего не дождавшись, вышел из лавки на улицу.

- Ну, как?- нетерпеливо осведомился Жан-Поль.

Иван лишь пожал плечами.

- Так она тебе понравилась? А?

- Гм… Скорее всего - да.

- Ну и наверняка ты ей.

- А вот в этом я совсем не уверен…

- Слушай, Иван! Не будь деревенщиной - платки даром не падают.

- Так, может, стоит подождать?

- О, нет! Как раз ждать и не следует - слишком уж это будет невежливо. Просто не торопясь пройдемся до Нотр-Дама.

- И что?

- Увидишь. Поверь, я в таких делах человек опытный.

Они уже подходили к площади, когда позади раздался вдруг нежный голосок. Иван обернулся - служанка. Черноглазая, в белом чепце, с остренькой хитрой мордочкой.

- Месье дворянин?

- Да. - Иван улыбнулся.

- А где месье проживает?

Юноша назвал адрес.

- Цветочная улица? - уточнила служанка. - Та, что между Латинским кварталом и аббатством Святой Женевьевы?

- Да, именно там. Доходный дом господина Будена. Каменный, четырехэтажный - он там один такой.

- Знаю. Спасибо, месье.

Поклонившись, служанка убежала… И, кажется, где-то позади мелькнуло бирюзовое платье.

- Тебе следует ждать визита, - хохотнул нормандец.

- Визита? - Иван неожиданно ощутил испуг. - Неужели эта девушка - явно не из простых - явится в наши апартаменты? Нет, они, конечно, неплохи, но…

- Ох, Жан, друг мой. - Жан-Поль притворно вздохнул. - Не обижайся, но видно, что ты из глубокой провинции и рассуждаешь как замшелый провинциал! Скажи на милость, с чего ты взял, что прекрасная незнакомка нанесет тебе визит? Конечно же, она пошлет за тобой служанку! Как вовремя мы купили тебе кружевной воротник - сразу видно столичного человека. Гм… - Нормандец вдруг замолчал, задумался, искоса посматривая на приятеля. - Плащик у тебя, конечно, тот еще… но покупать новый и дорогой ни к чему, плащ попросим у Мелиссье, ну, ты его знаешь, ларошелец, что снимает комнату этажом ниже.

- А, Рене! - кивнул Иван. - Приятель нашего Митрия.

- Да-да, Рене Мелиссье дружит с Мити. - Как и все студенты, Жан-Поль довольно смешно называл Митьку - Мити, с ударением на последний слог. - Тем более - не откажет! Этот Мелиссье - хороший парень, несмотря на то что гугенот.

- Ты не любишь гугенотов, Жан-Поль, - негромко констатировал факт Иван. - А ведь ваш король Анри еще лет шесть назад подписал эдикт в Нанте…

- Да-да, - недовольно прервал нормандец. - Подписал. Так было нужно ради единства страны и прекращения гражданских войн. И какое же единство он получил?! - По всему чувствовалось, что своими словами Иван задел приятеля за живое. - У гугенотов осталось двести крепостей! Двести! Они пользуются привилегиями, налоговыми льготами и у себя на юге и юго-западе, по сути, творят, что хотят. Так что у нас теперь две Франции, Иван. Одна - добрых католиков и другая - гугенотская.

Жан-Поль немного помолчал и продолжил:

- Я, конечно, не истовый католик… грешен. Но что касается любви или нелюбви к гугенотам… Знаешь, Иван, мне было десять лет, когда гугеноты ворвались в наш городок. Осквернили и разрушили церковь, убили кюре… да много чего творили… До сих пор в дрожь бросает от всех этих мерзостей.

- Понимаю, - тихо отозвался Иван. - Но ведь ты сам только что сказал, что Рене - неплохой парень. А ведь он гугенот!

- Да - Рене неплохой парень. - Жан-Поль согласно кивнул и - уже шепотом - добавил: - Только он был бы еще лучше, если б сменил гугенотскую веру на католическую.

Таверна хромого Ферми, что на улице Зеленщиков, неподалеку от моста Шанж, и впрямь оказалась на удивление уютной и недорогой. Заказав под вино парочку жирных каплунов, друзья уселись за стол и в ожидании заказа неспешно потягивали сидр из больших деревянных кружек.

- Как Париж? - неожиданно поинтересовался Жан-Поль. - Нравится?

- Красивый город. Особенно - Нотр-Дам, Сите, Ратуша.

- О! Видел бы ты Нормандию! Море, рыбацкие лодки, вечнозеленые поля с пасущимися тучными стадами, вязовые и буковые рощицы, желтые гнезда омелы.

- Ну, омелы везде у вас много. И вот насчет красоты…

- Постой-ка, Иван. Можно тебя кое о чем попросить?

По тому, как нормандец прикусил губу, по прищуру глаз Иван понял, что просьба окажется непростой. Тем не менее готов был выслушать.

- Видишь ли, Жан… - Жан - так обычно здесь называли Ивана, и только близкие друзья правильно выговаривали имя. - Что ты делаешь в субботу, в день святого Матиаса?

- В субботу? - Иван почесал затылок. - Еще не знаю. А что?

- Не согласился бы ты вместе со своим другом Прохором постоять некоторое время у дверей одного дома в Сите близ Нотр-Дама. Видишь ли, я хотел бы проучить одного наглеца…

- И ты просишь в этом о помощи?!

- О, нет, нет: если б можно было проткнуть его шпагой - я бы вас ни о чем не просил. - Жан-Поль натянуто улыбнулся. - Сей наглец - подлого звания, но он оскорбил меня… А я ведь неплохо дерусь… Но боюсь, как бы не помешали стражники.

- Стражники?

- Да, вот бы вы с Прохором устроили там, у дома, хорошую свалку сразу же после мессы. Недолго, но мне бы вполне хватило этого времени. А?

- Ну и просьба у тебя! - Иван покачал головой. - Драку какую-то устроить. Что ж, дело нехитрое. Поговорю с Прохором - уж тот согласится поразмять кулаки, тут и думать нечего.

- Да, Прохор отличный боец! Как-то показал мне пару ударов.

- Нас с Митькой тоже учил. Одно слово - кулачник.

- Так, значит, поможете?

- Да поможем, чего там…

- Эй, трактирщик! Как там наши каплуны?

Каплун оказался вкусным, как и вино, и Иван отдал должное местной кухне. Жан-Поль что-то говорил, смеялся, махал рукой знакомым; Иван его не особо слушал, жевал молча - думал. Вообще, кажется, нормандцу можно было доверять. Они все подружились за зиму: те, кто квартировал в доме господина Будена. А все началось еще в октябре, когда приехали и королевской волею определились в университет. В университет-то определились, а вот с жильем оказалось хуже. Можно было бы, конечно, снять недорогой пансион, но все упиралось в деньги - а их приходилось экономить, ведь было неизвестно, как долго ребятам придется прожить во Франции. Кто-то из братьев-студентов посоветовал поискать небольшие апартаменты в доходных домах, и тут нарисовался Жан-Поль, у которого как раз имелся на примете подобный домишко, вернее - апартаменты. Господин Буден с охотой сдавал студентам комнаты на двух верхних этажах, правда, на одного цена - полсу в день - выходила все ж таки дороговатой, а вот если поделить на двоих…

В общем, Жан-Поль уговорил. И ребята о том не пожалели - апартаменты у господина Будена в самом деле оказались славными. Уютные комнатки с цветами, ширмами и двумя деревянными кроватями - почти совсем без клопов! - а после полудня в распахнутые ставни вовсю светило солнце.

Одну комнатку заняли Прохор с Митькой, другую, соседнюю, - Иван и Жан-Поль. Столовались все вчетвером, ну и языковая практика была богатой. Нормандец поначалу смеялся над выговором новых друзей, но потом ничего, привык и даже похваливал иногда Ивана, приговаривая: «bien», «bien», «tres bien».

Вообще, занятный оказался тип, этот Жан-Поль д’Эвре. Потомок разорившегося дворянского рода - из так называемых «людей шпаги», - он, будучи парнем храбрым, оказался к тому же и весьма неглуп, здраво рассудив, что искать богатств на королевской службе без покровителей - дело долгое и, можно даже сказать, гиблое. От махания шпагой на поле брани богаче не станешь - да и крупных войн король Генрих сейчас не вел, так, одни мелкие стычки, в которых не добудешь ни богатства, ни особой славы. Другое дело - взять в свои руки какую-нибудь государственную должность, скажем, прокурора или начальника канцелярии провинции. Уж тут и почет, и деньги. Превратиться, так сказать, из «дворянина шпаги» в «дворянина мантии», как называли богатых буржуа, покупавших придворные должности, земли, дворянство. Правда, таких «выскочек» истинные аристократы презирали… что ничуть не трогало хитрого нормандца. Как он любил говорить: