Семья Усамы бен Ладена - бен Ладен Наджва - Страница 81

ГЛАВА 24. В ловушке

Омар бен Ладен

Совсем скоро после визита муллы Омара отец получил весть от одного из своих связных в Пакистане, что его мать прилетела из Джидды в Дубай и вскоре она и ее муж, Мухаммед аль-Аттас, прибудут в Афганистан. Все ее путешествие было тщательно спланировано братьями отца, жившими в Саудовской Аравии, хотя отец не знал о ее приезде до тех пор, пока она не приземлилась в Дубае.

Бабушка навещала нас раз или два, пока мы жили в Хартуме, но это было давно, и с тех пор многое произошло. Всех обрадовало известие, что мы вскоре увидим ее милое лицо в нашем афганском доме, но больше всех мою мать, которая в свои сорок лет вновь забеременела — одиннадцатым ребенком. Она любила бабушку Аллию почти как родную мать, и я давно уже не видел ее такой взволнованной и счастливой.

В день приезда бабушки отец объявил, что лично встретит ее в аэропорту, и велел мне ехать с ним в одной машине. Остальные братья отправились следом в других автомобилях. С того дня как мы покинули Саудовскую Аравию, отец редко садился за руль. И я знал, что этим он проявляет глубочайшее уважение к своей матери.

Как обычно, мы были вооружены по полной программе: «Калашниковы» и гранаты на поясе. Мы не думали о том, как на это отреагируют родственники, не привыкшие жить в нашем воинственном мире. В Саудовской Аравии гражданам грозит тюрьма за ношение оружия, хотя в годы борьбы с русскими саудовское правительство делало исключение для отца ради его личной безопасности.

Мы с отцом стояли бок о бок и смотрели, как приземляется самолет. Я старался сохранять спокойное, серьезное выражение лица, подражая отцу, но едва сдерживал восторг, наполнявший мое сердце. И вот я увидел, как бабушка и ее муж появились из дверей самолета и, приветственно махнув нам рукой, стали спускаться по трапу.

Бабушка была женщиной обычного роста и телосложения — отец унаследовал свой высокий рост от биологического отца. Бабушка сохранила привлекательную внешность и острый ум, говорила уверенно. Отчим отца, Мухаммед аль-Аттас, был совсем низеньким — чуть выше ста семидесяти, среднего телосложения, с седыми волосами и усами. Бороду он не носил. У него были приятное лицо и спокойный, добрый характер.

Мы с отцом быстро пошли в их сторону. Когда бабушка уже наполовину сошла с трапа, отец в первый раз заметил, что ее лицо не покрыто чадрой и его мог увидеть любой незнакомец. Он сделал быстрое движение рукой, пытаясь закрыть ей лицо. Бабушка удивилась, но взяла край своего платка и набросила на лицо и глаза. Конечно, так ей было трудно спускаться, и она споткнулась, чуть не покатившись вниз. Мы инстинктивно прыгнули в ее сторону, стараясь удержать от падения. Но она в последнее мгновение смогла удержать равновесие.

Мать с грациозным величием посмотрела на сына, потом протянула ему свою руку — и оба они словно очутились вдали от всех, в мире, созданном только для них двоих. Никогда мне еще не доводилось видеть бесконечно счастливого человека — но в тот день я понял, что отец испытывает самое большое счастье, какое возможно на этой земле.

Отец проводил свою мать и Мухаммеда в кабину самого нового и красивого из своих грузовичков, велев мне ехать сзади, в кузове. Остальные машины тронулись за нами. Я сидел, опершись о борт грузовика, и чувствовал себя так хорошо, что мне хотелось веселиться и праздновать. К тому времени я перенял некоторые привычки бойцов, поэтому не придумал ничего лучше, как выразить свой восторг праздничной очередью из своего автомата: несколько раз выстрелил в воздух.

Отцу это не понравилось, он громко постучал в заднее окошко кабины и жестом велел прекратить. Когда мы приехали на базу, он сказал мне, что бедный Мухаммед решил, будто на нас напали, и заметно перепугался. Его не успокоили даже слова отца, объяснившего, что причиной этого шума была всего лишь мальчишеская глупость.

Бабушка с мужем разместились в самом красивом доме для гостей, а потом их проводили в дом моей матери. Бабушка привезла нам в подарок шоколадные конфеты. Мы с братьями и сестрами пришли в неописуемый восторг — мы не ели шоколада с тех пор, как уехали из Хартума. Младшие дети даже не знали, что такое конфеты. Было так забавно смотреть на их маленькие мордашки, когда они пробовали сладкое лакомство.

Отец с гордостью угощал бабушку и отчима качественными, вкусными продуктами, которые сумел где-то раздобыть. Он даже позволил пользоваться вентиляторами. Электричества в Кандагаре по-прежнему не было, и большинство гостей изнывали летом от жары. После того как несколько высокопоставленных лиц чуть не потеряли сознание, отец приказал купить несколько небольших вентиляторов, работавших на батарейках, — для самых почетных гостей.

Бабушка и ее муж не использовали вентиляторы, однако прежде я не раз наблюдал забавную картину, когда гости подносили вращающиеся лопасти к самому лицу и при этом продолжали вести разговор или пытались есть — это напоминало мне, как в Хартуме важные богачи обмахивали себя дешевыми плетеными веерами.

В первый вечер визита бабушки и ее мужа вся семья единственный раз собралась вместе. Это было непередаваемым удовольствием — отец даже начал вспоминать события своей юности и рассказывать нам чудесные истории. Нежно глядя на свою мать, он спрашивал:

— Мама, помнишь, когда я был совсем маленьким и еще не ходил в школу — моим самым большим желанием было завести себе ручную козочку?

Бабушка Аллия радостно кивнула.

— Конечно, сынок, — ответила она. — Я во всех подробностях помню тот случай.

— Твой муж не позволял мне завести козу. Я просил и просил, но он каждый раз говорил «нет» и заявлял, что в его доме никогда не будет никаких коз. В третий или четвертый раз твой муж так от меня устал, что сказал мне: если хочешь козу, Усама, тебе самому придется ее вырастить. Я был сбит с толку и спросил твоего мужа, как мне это сделать.

Мухаммед от всей души рассмеялся, вспомнив тот давний случай.

— Мама, твой муж сказал мне, что в следующий раз, когда у нас на обед будет козлятина, мне надо взять косточку из бедра и посадить в землю. Он предупредил, что надо поливать косточку каждый день, иначе коза не вырастет. Разумеется, в следующий раз, когда ты приготовила козлятину, я спрятал берцовую косточку и со всей серьезностью закопал в саду, а потом усердно поливал каждый день. Через несколько недель я стал раздумывать, что же сделал не так и почему ничего похожего на козу так и не выросло в нашем саду. И после многих недель, потраченных мною на заботу об этой косточке, твой муж наконец сказал мне правду: что это была просто шутка и из косточки никогда не вырастет козочка, о которой я так мечтал!

Отец взглянул на нас с братьями.

— Вот почему, дети мои, я всегда шел навстречу вашим желаниям, когда они касались любви к животным.

Я вдруг вспомнил козлят, которых отец купил нам, когда мы еще жили в Саудовской Аравии. И впервые понял, что, подарив сыновьям тех козлят, он осуществил одно из заветных желаний своего детства.

Мухаммед с удовольствием выслушал этот забавный рассказ, а потом сказал:

— Усама, я понятия не имел, что ту воспримешь мои слова всерьез. Мне жаль, если я тогда причинил тебе огорчение.

Отец улыбнулся:

— Нет, это была славная и веселая шутка — как раз для маленького мальчика.

После рассказа про козочку настал черед Мухаммеда вспоминать семейные истории.

— Усама, — начал он, — а ты помнишь, как ездил верхом на быке?

Отец улыбнулся:

— Еще бы. — Похоже, это воспоминание было очень счастливым. — Мои дорогие родные, вы знаете мою страсть к лошадям. С самых ранних лет я хотел иметь лошадь, больше всего на свете, даже больше козы! Я бесконечно донимал мать и Мухаммеда, но они не принимали мою просьбу всерьез. Как-то раз, когда мы гостили в Сирии, в доме родителей вашей матери, я отправился в пеший поход с братьями вашей матери и вдруг увидел в поле большого быка. Что-то толкнуло меня пролезть сквозь изгородь и подойти к быку.